Онлайн книга «Ночные всадники»
|
— Ва… ваше высокоблагородие! Ведь это же неправда! — Как неправда? Вот у меня и признание Рябого имеется. Смотри. Очную ставку вам устроить? Лыков вручил третью бумагу, написанную тем же корявым почерком. Никакого Панкратова-Рябого на самом деле не существовало, но сыщик играл ва-банк. — Это подло, бесчестно! — Что? И ты еще будешь меня чести учить, сволочь? Ты живешь краденым, торгуешь вещами, на которых кровь! Ну, чума, погоди. Разозлишь меня – сам будешь не рад! — Ваше высокоблагородие, – жалобным голосом сказал Саласкин. – Зачем это? Для чего вы меня мучаете? — Уже ведь объяснил. Нам нужно найти Разъезжалова с ребятами. Вопрос его поимки – дело времени. Вот нынче пришли фотокарточки его, и Банкина, и Пашки Черемиса. Размножим и пойдем по номерам да гостиницам. Вскорости и поймаем. Тогда я ему покажу письма, что под твою диктовку писаны, и устрою очную ставку с Рябым. Он подтвердит. А потом… потом посажу тебя в одну камеру с Разъезжаловым. Как думаешь, сколько ты после этого проживешь? И что там на суде вскроет твой адвокат? Саласкин затрясся. — Но есть и другой путь, – промолвил Лыков. — Ка-какой? — Ты называешь мне адрес прямо сейчас. Экономишь нам время и силы. И тогда я не выдаю тебя на расправу этому зверю. Он даже и не узнает никогда, кто его выдал. — А что дальше? — Дальше ты садишься в тюрьму и будешь сидеть, сколько суд приговорит. — За что! — Как за что? За скупку краденого. Серебряный закусочный прибор забыл? — Но ведь… — Ты думал, в Нижнем Новгороде можно безнаказанно барышничать? Шалишь! Тут Прозоров, который молча вел протокол, хищно ухмыльнулся и добавил: — Это тебя в Москве оставили в сильном подозрении. А у нас с такими разговор короткий. — Итак, Саласкин, повторяю вопрос: где скрывается банда Разъезжалова? Учти, что неправильный ответ влечет за собой тяжелые для тебя последствия. Самые тяжелые. Решается вопрос, жить тебе или помирать. Осознаешь? Маклак понурил голову и какое-то время молчал. Алексей не торопил его. Наконец арестованный крякнул и заявил: — Что ж мне из-за такого головой жертвовать? Только обещайте мне, ваше высокоблагородие, что он никогда про этот наш разговор не узнает. — Обещаю. Все сделаем так, будто по фотокарточке коридорный опознал. — Если обманете, грех на вас будет… — Будет, будет. Ты адрес говори. — Значит, проживают они в гостинице Дугарева. Все трое в одном нумере. — Ух ты! – обрадовался Прозоров и подбежал к окну. – Вот же она, прямо напротив. Это что, Разъезжалов через улицу от сыскного отделения поселился? — Точно так. — Ну наглец! Он сейчас у себя? — Не могу знать, но навряд ли. Купца какого-то они пасут, вчера на выставке приметили. Как стемнеет, налетят. Так что поспешите. — Что за купец? Где поселился? – забросал маклака вопросами коллежский регистратор. — Слышно, что живет он в гостинице «Международная». — В «Международной» несколько корпусов, – озабоченно сообщил Лыкову Владимир Алексеевич. – «Россия», «Америка», «Франция», и в каждом сотни номеров! Можем не успеть. А станем ходить по этажам – спугнем! — Ну? – спросил сыщик у Саласкина, глядя на него тяжелым взглядом. — Я не знаю! — Говори, что знаешь. — Разъезжалов хочет подсунуть купчине певичку. Тот, знать, слаб на женский пол… Баба из чешского хора, красивая! Заманит она его в ресторацию «Хуторок». А оттуда – как карась наклюкается – повезет будто бы к себе на постелю. По пути и приткнут. Банкин уж и экипаж нанял. |