Книга Ночные всадники, страница 53 – Николай Свечин

— Какие?

— Да хоть челноки для швейных машин «Зингер»! Настоящая их цена три рубля пятнадцать копеек за штуку. А на выставке можно взять по девяносто копеек. Как так? А просто они ворованные. На таможне скрали, а здесь толкнули. И за это тоже полагается платить Голяшкину.

— Понятно, Михаил Мартынович. Это все его интересы?

— Ну нет! В выставочных гостиницах еще и рестораны имеются. А в Кунавине публичные дома. Там тоже большие деньги гуляют: как мимо них пройти?

— Публичные дома понятно, а в ресторанах что? Пьяных обирают?

— На поток поставлено! Официанты в этом участвуют, за мзду, конечно. Споят и обсчитают, на сколько смогут. При этом запустят глазенапа в бумажник – много ли там денег. А в зале уж люди Голяшкина сидят. Получили знак и пошли следом. До удобной подворотни.

— Хм… Распустили их нынешние сыскные… А серьезные вещи?

Герман насупился:

— Это мокрые дела?

— Да.

— Бывает. Но тут все концы в воду. Даже я не знаю.

— В Кунавине уже кого-нибудь убили?

— Мне не скажут. Я вор, а не гайменник.

— В полицейских отчетах все спокойно. Одни мелочи.

— Значит, так всем удобнее, – усмехнулся освед. – И нам, и вам!

— Михаил Мартынович, ты, кажется, все знаешь в этом городе. Скажи мне, кто Одежкина убил?

Герман развел руками, точь-в-точь как недавно Прозоров:

— Загадка для всех. Насилие к полицейским в этой среде очень не приветствуется. Убытки потом большие выходят, когда полиция звереет.

— Может быть, по приказу «хозяина Кунавина»? – предположил Лыков.

Но вор эту идею отверг.

— Для чего ему злить вашего брата? Потом, городовой тот с Верхнего Базара. Там у Голяшкина интересов почти что и нет. И еще. Как ухайдакали парня? Камнем в висок. Разве деловые так работают? Нет, тут кто-то сторонний.

— А проститутку кто задушил? На ивовой плантации…

— Да кто угодно мог. Такое у них опасное занятие, у девок этих. Мало ли дураков по улицам ходит?!

— Она была любовницей старшего билетера, который сбежал.

— Вот оно что… Тогда мог и Пров Провыч распорядиться.

— Это Голяшкин?

— Да. Примером, если билетер его надул. Не всей выручкой делился, часть утаивал. А когда она вверх пошла, скопил сумму да и ноги в руки. Вот и отыгрались на девке за ее кредитного. Но, Алексей Николаевич, точно не скажу. Дела, где кровь, мимо меня ходят. И соваться туда желания нет!

— Как взять Прова Провыча за пищик?

— Не мой калибр, – сразу уклонился освед. – Да и… боязно как-то с ним связываться.

— Ну хоть наводку какую дай.

— Только чтобы никому, ваше высокоблагородие!

— Само собой. Много лет с агентурой работаю, неписаные законы знаю.

— Есть такой человек на ярмарке по фамилии Солныченко. Держит трактир в первом участке, у гостиницы «Россия». Это главный голяшкинский бухгалтер, все его обороты ведет.

— Так-так… Спасибо! Дальше я уж сам…

Дружески простившись с ценным осведомителем, Лыков отправился в Макарьевскую часть. Там сидел и клевал носом пристав, коллежский асессор Воскресенский.

— Александр Николаевич, требуется справка.

— Чем смогу – помогу.

— Кто такой Солныченко?

— Хгм. А позвольте полюбопытствовать, Алексей Николаевич, чем вызван ваш к нему интерес?

— Говорят, он жулик.

— Тут все жулики.

— Ну, он связан с Голяшкиным, ведет его дела. Так это?

— Вам Прозоров, что ли, такое наболтал?