Книга Ночные всадники, страница 86 – Николай Свечин

— Разрешите отбыть к месту дознания? – вытянулся Алексей, переходя на официальный тон.

— Погоди. Ты должен знать одну вещь. Если за месяц никакой банды там не сыщется, делу о потере служебного документа придется дать ход.

Лыков молча смотрел на директора.

— Ну не могу я это дальше скрывать, понимаешь? – взорвался тот.

— Понимаю.

— Тогда не пялься на меня так, будто я тебя предал!

— Ты меня не предавал. Просто есть порядок.

— Именно что порядок! Министр пошел тебе навстречу! Я напомнил его высокопревосходительству о твоих заслугах. В том числе о самых последних, когда ты самого Витте ублажил! Поэтому тебе и дали месяц.

— Я понимаю. А дальше что? Мы с тобой не вчера родились и хорошо знаем: никакого успеха нельзя гарантировать. Я могу никого не найти.

— Тогда я буду вынужден назначить служебное расследование. До его окончания тебя причислят к департаменту. Без должности и содержания…

— Черт бы с ним, с содержанием!

— Ну да, ты у нас богач! – раздраженно усмехнулся Зволянский. Состояние Алексея было давним предметом его зависти. – Если твой билет, не дай бог, где-нибудь всплывет… Или расследование покажет, что ты действовал с нарушением полномочий… Тебе придется покинуть службу. Так что найди этих засранцев! И верни документ. Ступай!

Надворный советник оказался в Вязниках лишь через четыре дня после происшествия на лесном кордоне. Без полицейского билета ему было неуютно… Чтобы избежать лишних вопросов, он оделся в форменный сюртук, чего в обычное время старался избегать. И взял в департаменте паспорт. В России человек без мундира – только половина человека.

Исправник оказался из бывших офицеров. Прямой как доска, на груди Владимир с мечами и бантом, на шее – Анна, и тоже с мечами. Старый вояка встретил столичного гостя настороженно. Он уже знал в общих чертах его историю. Но, естественно, попросил рассказать с самого начала. Лыков стал излагать, а коллежский советник – комментировать. Когда дошли до того места, что сыщика насторожил парень с гамбургским товаром под мышкой, Рутковский развеселился.

— Что, прямо так и было?

— Да.

— А позвольте спросить, что насторожило вас в этом человеке?

— Сумма мелочей, – пояснил Лыков. – Если вы, конечно, понимаете, о чем речь.

Исправник обиделся:

— Что именно я должен понять?

— Человек тот был из преступного мира.

— В чем оно проявлялось, позвольте спросить?

— Взгляд. Осанка. Манера. То, как он смотрит вокруг. Как ходит.

Собеседник хмыкнул:

— Мазурики уже и ходят по-особому, не как все?

— Разумеется, это малозаметные вещи, их легко и пропустить. Но я вижу.

— Глаз у вас такой наметанный? – иронично спросил Рутковский.

— Да, сказывается опыт, – спокойно ответил сыщик. – В свое время я под видом уголовного прошел по этапу от Петербурга до Нерчинска. Потом служил начальником округа на Сахалине. Одним словом, нагляделся.

Коллежский советник изменился в лице.

— Прошу меня извинить… э-э…

— Алексей Николаевич.

— …Алексей Николаевич. А меня звать Семен Никифорович.

— Я понимаю, Семен Никифорович, что мои слова кажутся вам, может быть, даже нелепыми…

— Нет, что вы! Просто это очень необычно. Слоняется человек по вокзалу, с голенищами в руках. Мало ли таких? Городовые ничего подозрительного не замечают, попутчики тоже. А вы увидели. Да такое приметили, что среди ночи выскочили из поезда, презрев собственные дела, и отправились следом!