Книга Туркестан, страница 56 – Николай Свечин

— Вот и закинь удочку, а, Яш?

— Закинь… А если это ее… того? По новой?

Лыков осекся и больше на эту тему не говорил.

Жару приятели, как всегда, пересидели в номере. Титус рассказал о своей встрече с корпусным интендантом. Тот готов был взять за любую цену сапожный товар. Даже нечерненый. И сейчас, в середине июня, изъявил желание приобрести набрюшники и десять тысяч пар просаленных портянок!^[40] Но не шпалы. Все было ясно. Вариантов действия имелось три. Оставалось выбирать. Первый: кормить подъесаула Кокоткина петушиными гребешками, пока тот не обожрется и не купит у них лес. Второй: познакомиться с мисс Грин и соблазнить ее. Да еще так, чтобы англичанке понравилось! Третий вариант самый простой: явиться завтра к Скобееву и попросить его не продавать их тарантас. Плюсом выклянчить бумагу о «содействии», чтобы лесопромышленники добрались до Самарканда без мытарств. Сегодняшние заслуги Алексея вроде бы давали ему право на такую просьбу.

Под вечер Лыков угрюмо пробурчал:

— Делать нам тут, похоже, нечего. Только расходы понесли. Но кормить эту сволочь… Согласен?

— Да.

— Что нам еще осталось посмотреть в Ташкенте? Второй раз я сюда уже никогда не приеду.

— А вот есть какой-то Мын-Урюк. То ли крепость старинная, то ли городище… Говорят, там интересно.

— И где этот Урюк?

— За хлебным рынком, примерно в тех местах, где ты нынче дрался.

— Давай завтра скатаемся, посмотрим. Еще чего?

— Прочее мы уже видели. Ташкент не Самарканд!

— Ну и ладно! Я сейчас пойду к Ивану Осиповичу. Чего кота тянуть? Домой хочу!

Но тут в дверь постучали, и на пороге появился капитан Скобеев собственной персоной. Лицо у него было странное: с такой миной человек обычно просит об одолжении…

— Добрый вечер, господа! Алексей Николаевич, я, собственно, за вами. Правитель канцелярии генерал-губернатора действительный статский советник Нестеровский хочет с вами познакомиться. Прямо сейчас.

Отставной сыщик не задал ни одного вопроса, а молча надел сюртук и пошел к пролетке.

Канцелярия располагалась за углом, на пересечении Романовской и Воронцовского проспекта. Уже через несколько минут Лыков заходил в большой кабинет, обставленный дорогой мебелью из ореховых наплывов. Красиво, подумал он; вот бы мне такую в квартиру…

Навстречу гостю поднялся мужчина лет пятидесяти, седобородый и неулыбчивый. На летнем кителе – Аннинская звезда, на шее – Владимирский крест. И университетский знак, что большая редкость для окраин… Все трое уселись за круглый стол возле окна. Иван Осипович совершенно по-домашнему закинул ногу на ногу. Чувствовалось, что он здесь свой человек.

Нестеровский назвался и некоторое время пристально разглядывал Лыкова. Потом вдруг спросил о неожиданном:

— Удалось ли вам, Алексей Николаевич, пристроить свой лес?

— Нет, Константин Александрович.

— Что же вы решили? Содержать Кокоткина, склонять на грех мисс Грин или ехать домой?

— Последнее. Хочу попросить Ивана Осиповича о бумаге насчет «содействия». А что? Не надо уезжать?

— Не надо.

Нестеровский пялился в упор своими холодными умными глазами, довольно бесцеремонно. Лыкову это было неприятно, но он хотел разобраться, что тут за разговор. От правителя канцелярии исходила привычная ненапускная властность. Чувствовалось, что он привык «решать вопросы», причем единолично.