Книга Смертельные ловушки, страница 4 – Кэй Клевер Стрэхен

— Вы должны это знать, – еще более мрачно заявил Фисби.

— Кто… я? – возразил мистер Лаки.

— Как и любой человек, переваливший за шестьдесят.

Мистер Лаки поудобнее втянул шею в воротник, подготавливая ответ.

— Я не соглашусь с вами. Мы с миссис Лаки, Фелисией, Мамулей, пережили много взлетов и падений. Мы были столь бедны, что подписка на вечернюю газету была для нас роскошью; мы питались суррогатом масла и доводили свои кишки до того, что те походили на ливерную колбасу. Приведу пример. Однажды, когда Бенджи еще был малышом, у нас был пирог из телятины, конечно, в форме индейки – на День благодарения. Да, мы прошли через бедность. И у нас были проблемы. Я отрубил себе палец. Мы хоронили родственников и старых друзей. И, как я, наверное, уже говорил вам, мы потеряли нашего единственного ребенка, нашего единственного сына, Бенджамина – во время войны. Но все равно (и Фелисия подтвердила бы мои слова) не было ни дня, ни часа, когда мы предпочли бы смерть жизни.

— Вместе? – спросил мистер Фисби.

— Ну, конечно, вместе, – нахмурился мистер Лаки.

— Я имею в виду, – пояснил мистер Фисби, – что если бы в прошлом месяце ваша жена погибла в несчастном случае, а не просто сломала бедро…

— Право же, Фисби! Вы способны довести кого угодно. Что про­ку воображать всевозможные ужасы? Мне это не нравится.

— Понимаете ли, – продолжил мистер Фисби, – вы походите на большинство жизнелюбцев. Вы отвергаете возможность катастрофы, которая сделает вашу жизнь невыносимой. Для некоторых такая катастрофа никогда не произойдет. Но у кого-то она случится, а еще у кого-то она не за горами. В этом и заключается разница в наших рассуждениях.

— Нет, – возразил мистер Лаки. – Существуют воспоминания и все такое. Если Фелисия уйдет первой, то я все равно предпочту прожить назначенное мне время наилучшим образом. В каком-то смысле это – долг. Мамуля в случае моей кончины может чувствовать то же самое. Смотрите на светлую сторону жизни. Да-да. Будьте оптимистом. Сквозь каждую тучу пробивается луч надежды.

— О, – протянул мистер Фисби. – О, честь принадлежать к благословенному братству Бэббитов!^[2]

— Что вы имеете в виду? – спросил мистер Лаки, на мгновение сжав губы и пытаясь отогнать подозрения о том, что это может оказаться намеренным оскорблением.

— Ничего, – выдохнул Фисби. – Просто тщетная тяга к постижению наилучшего метода самосовершенствования.

— Я не понимаю вас.

— Я не Бэббит, – пояснил мистер Фисби. – Будь я им, у меня был бы такой же дорогой жилет, как и у вас, и я заплатил бы за него из собственного кармана. Да и жил бы в другом месте, а не зависел от доброй воли племянника. Более того, я застегивал бы жилет на животе, а не на этом недоразумении, едва сводящем концы с концами. Да, брюхо для меня – это все! Более возвышенного человека сильнее удручало бы то, что что под ударом оказались бы его мораль, чувства и душевность. Вы, наверное, заметили, что в любой компании вместе с Саллиэнн и Джастином я столь же неуместен, как пасхальное яйцо в День независимости. Это страх, уважаемый Лаки; страх перед недолговечностью милосердия.

— Угу, – согласился мистер Лаки. – Но само по себе то, что человек бережлив и скопил немного денег на черный день, еще не значит, что он – Бэббит, не так ли?