Книга Смертельные ловушки, страница 83 – Кэй Клевер Стрэхен

Мистер Фисби принялся тереть пальцем одно из старческих пятен на руке, словно пытаясь стереть его.

Мистер Лаки ухватился за спинку своего стула и медленно приподнялся. Его руки дрожали от собственного веса, и он снова опустился на стул. Тем временем неуклюжее и громоздкое создание, которое называлось его сердцем, замерло, утонув в глубинах его груди.

Мистер Фисби коснулся пятна на руке кончиком языка, тщетно потер его и со вздохом взглянул на бесплодный результат своих усилий.

— Вы этого и ожидали – надеялись? – спросил он.

Мистер Лаки покачал головой. Сейчас он был слишком занят. Он мысленно усаживал переодетого Фисби на корабль, отправлявшийся в долгий круиз; он передавал его полиции, а потом навещал в тюрьме; он пристраивал его на ферме близ Якимы…

— Ваша настойчивость в отношении орудия навела меня на мысль, что помимо прочего, вы обнаружили и то, что в течение последних девяти лет я был вынужден полностью подчиняться Джастину. Быть его «орудием А».

— Но, Фисби, вы сами подали мне идею, что кто-то послужил орудием. Если бы не вы, я скорее всего, никогда бы не подумал об этом. Зачем же вы говорили об этом?

— Отчего люди рассказывают другим о своих бедах? Я не знаю. За мной всегда водился такой грешок. Возможно, я все еще наивен в своих надеждах получить помощь и утешение. Я был очень испуган. После того, как тем вечером Рода заговорила с нами, я пытался рассказать вам о своих отношениях с Джастином. Сегодня я вновь попытался начать разговор. Но вы вовсе не слушали. Пока не начали меня обвинять…

— Нет! – запротестовал мистер Лаки. – Нет, я вовсе не обвинял вас. Я не мог этого сделать, ведь я вовсе не думал о вас. Ни минуты не думал.

— Конечно, думали. Что вам оставалось? Если вы могли доказать, что Джастин взял револьвер из комнаты Боба и принудил кого-то выстрелить в Джералда, то кого вам было подозревать, кроме меня? Той ночью я был с Джастином как вне дома так и внутри него. Вы видели, как он ко мне относился …

— Постойте! Не уходите от темы. Кажется, вы не понимаете, в какое сложное положение вы меня поставили вашим признанием. Фисби, как вы до этого дошли? У вас были… как же это называется… смягчающие обстоятельства?

— Кажется, мы говорим о разных вещах. Давайте говорить прямо. Как я сделал что?

— Сделали это, – мистер Лаки облизнул губы и хрипло продолжил: – Как вы позволили Джастину использовать себя в качестве «орудия А»?

— Полагаю, вы знаете. Как я предупреждал, это длинная история. Началась она прозаично с того момента, когда в Орегоне я трижды чихнул. Романтическим моментом можно считать то, что это произошло в тот вечер, когда моя дочь Блайт вышла замуж за человека со Среднего Запада и отправилась с ним на медовый месяц в путешествие. Чихал, конечно, я. Это перешло в бронхиальную пневмонию, потерянную работу и хотя моя домовладелица и относилась ко мне со снисхождением, но не могла позволить себе живущего бесплатно жильца. Так что в утро моего семидесятилетия я сидел на скамейке в парке – на ней я провел предыдущую ночь. Подошла женщина, она села рядом со мной. Все, как с Муфточкой и пауком,^[19] вот только я был очень голоден и не убежал. Хоть я и видел ее всего раз, но помню ее до отвращения хорошо. На ней была нитка бус из искусственного жемчуга – на ее шее он смотрелся нелепо. Она обратилась ко мне, упомянув, что она – мать. Вы замечали, что некоторые женщины считают, будто материнство оправдывает все? Возможно, я поздравил её с этим – я был ослаблен из-за вынужденного поста. Как бы то ни было, разговор перешел на то, что она голодна, и у нее нет ни гроша в кармане. Учитывая собственный опыт, я предложил ей заложить жемчужные бусы. Она косо взглянула на свои бусы (ее подбородки утроились от этого маневра) и заявила: она скорее заложит собственное сердце, чем расстанется с жемчугом.