Книга Грело. Гаспар де Марсан. Том I, страница 246 – Александр Шевец

— После последней аудиенции ему стали чаще присылать приглашения, — сказала королева. — Не королю. Ему.

— Анри говорил с ним о дорогах и мостах.

— Я знаю, о чём они говорили.

Грело усмехнулся.

— Человеку достаточно один раз поужинать возле короля, чтобы на следующий день половина Бельрива решила, будто ему уже примеряют корону.

Луиза продолжала смотреть на противоположную сторону зала.

— Именно поэтому интересен не он. Интересны те, кто первым решил с ним подружиться.

Анна повернула голову к ней и едва заметно кивнула.

— Я тоже смотрю на них.

Гаспар ещё несколько секунд следил за группой. Люди разговаривали, иногда смеялись, один подозвал слугу с вином.

— Может оказаться, что они обсуждают охоту, — сказал он.

— Может, — согласилась Луиза. — Я не знаю, что означает этот разговор. Я только говорю, что раньше его не было.

— Вот поэтому я тебя и терплю, — заметила Анна.

Луиза склонила голову.

— Я надеялась, ваше величество, что причина в моей безупречной преданности.

— Она тоже помогает.

К ним приблизилась одна из придворных дам, и разговор пришлось оставить. Грело отошёл первым. По дороге он снова посмотрел на четверых у стены, но задерживаться не стал.

Английский посланник появился немного позже. Сэр Эдмунд Уолсингем вошёл без большой свиты, обменялся несколькими приветствиями и довольно быстро оказался рядом с одним из королевских советников. Гаспар заметил его уже в тот момент, когда англичанин говорил о задержках торговых судов у западных портов.

Анри к тому времени тоже был в зале. Король не сидел на возвышении и не принимал гостей по одному; такие вечера он предпочитал проводить среди людей, переходя от одной группы к другой. Возле него находились Морне, двое чиновников и капитан дворцовой стражи.

— Ваши портовые сборщики проявляют удивительное воображение, государь, — говорил Уолсингем. — Один и тот же груз за три недели успел стать английским, фламандским и французским в зависимости от того, кто считал пошлину.

Анри посмотрел на Морне.

— Это уже талант.

— Это три разных толкования одного старого распоряжения, — ответил первый министр. — Я видел бумаги утром.

Грело подошёл достаточно близко, чтобы его заметили.

— Я всегда говорил, что торговля развивает воображение. Особенно у тех, кто ничего не продаёт.

Уолсингем повернулся к нему.

— Я начинаю подозревать, господин Грело, что при вашем дворе слишком много людей говорят одновременно.

— Это потому, сэр Эдмунд, что каждому хочется услышать собственное мнение раньше соседа.

— В Англии мы предпочитаем сначала узнать мнение королевы.

Гаспар посмотрел на него с серьёзностью, которой тот давно не доверял.

— Поэтому у вас меньше разговоров и гораздо больше писем.

Анри рассмеялся, а Уолсингем только слегка развёл руками.

— Я не стану спорить с человеком, чья должность позволяет ему победить одним плохим каламбуром.

— Наконец-то дипломатия приносит пользу.

Разговор вернулся к портам. Морне объяснил, какое толкование будет принято до следующего заседания совета, Уолсингем попросил прислать копию распоряжения до отъезда двух купцов, Анри согласился. Через несколько минут английский посланник уже говорил с человеком из купеческого совета, а Грело успел отойти к столу с фруктами.

Там рядом с ним возник Оноре Бонне.