Книга Грело. Гаспар де Марсан. Том I, страница 54 – Александр Шевец

Матье остановился у двери.

— Тогда скажу, что не выяснил.

— Удивительная служба.

— Попробуй как-нибудь.

Дверь за ним закрылась. Анри собрал оставшийся завтрак ближе к себе и посмотрел на Гаспара.

— Ты пойдёшь в часовню?

— А ты?

— Через час принимаю послов.

Де Марсан надел колпак.

— Значит, кому-то придётся проверить, не собирается ли Сен-Жер призвать прихожан сбросить тебя с трона.

Морне поднял голову от бумаг.

— Если услышишь что-нибудь действительно важное, не жди вечера.

Грело задержался у двери.

— Этьен, если кардинал начнёт раздавать мечи прямо у алтаря, я обязательно пришлю записку.

Первый министр прикрыл глаза на мгновение.

— Иногда я понимаю, зачем тебя держат при дворе.

Гаспар заинтересованно обернулся.

— Наконец-то.

— Чтобы остальные упражнялись в терпении.

— Вот видишь. Даже моя служба приносит пользу государству.

К полудню возле дворцовой часовни собралось заметно больше людей, чем обычно. Уже в коридоре слуги задерживались у дверей под видом поручений, несколько придворных, редко появлявшихся на богослужениях, неожиданно нашли время для благочестия, а у дальней колонны стояли двое офицеров, которым молитва, судя по их лицам, была далеко не первой причиной прихода.

Грело вошёл одним из последних.

Часовня Бельрива была достаточно велика для королевского двора, но на толпу не рассчитывалась. Высокие узкие окна пропускали полосы дневного света, возле алтаря светлый камень казался почти белым, а дальше, под деревянными галереями, уже лежала прохладная тень. Свечи горели несмотря на ясный день, и в воздухе смешивались запахи воска, ладана и старого камня.

Гаспар не стал пробираться вперёд. Он выбрал место у боковой колонны, откуда хорошо видел и кафедру, и большую часть собравшихся.

Сен-Жер появился без опоздания.

Кардинал не принёс листок и ни разу не упомянул его прямо. Начал с обычного чтения, затем заговорил о долге — государя перед подданными, советника перед государем, священника перед паствой, хозяина перед людьми, зависящими от его решений. Первые минуты Гаспар слушал вполуха, больше наблюдая за залом.

У дальней стены стоял молодой клирик с узким лицом и слишком внимательным взглядом. Рядом расположились двое молодых дворян примерно возраста Тео де Монталя, только одетых значительно дороже. Один из них в начале проповеди несколько раз согласно кивал, но по мере того, как Сен-Жер продолжал, выражение его лица становилось всё менее довольным.

Кардинал тем временем заговорил о словах — о том, как легко заставить чужую фразу служить своей цели, если убрать всё сказанное до неё и после.

Гаспар перевёл взгляд с кафедры на слушателей. Дама в первом ряду чуть повернула голову к соседке, кто-то позади негромко кашлянул, а молодой клирик у стены выпрямился и перестал смотреть по сторонам.

— Человек отвечает не только за собственные слова, — говорил Сен-Жер, положив ладони на края кафедры, — но и за то, что делает со словами другого. Ложь не становится благочестивой только потому, что в ней упомянуто имя Бога. И личная ненависть не становится долгом, если назвать её ревностью о вере.

Один из молодых дворян быстро переглянулся с товарищем и поморщился. Гаспар задержал на них взгляд чуть дольше. Люди могли морщиться на проповедях по десятку причин, однако эти двое явно пришли в часовню в ожидании более резких слов.