Книга Ада 2, страница 54 – Гала Мрок

Массирую виски, стараясь унять пульсирующую головную боль. В висках стучит, перед глазами мелькают обрывки воспоминаний: Вайс, его улыбка, карта с «безопасным маршрутом», которую нам вручили.

— Вайс, сукин сын… Он специально отправил нас сюда. Специально! — ударяю кулаком по приборной панели. — «Безопасный путь», они нам дали… Вот же наивная дура!

Кайл хмурится.

— Не думаю. Какой смысл? Им проще было убить нас на месте. Зачем устраивать этот спектакль?

— Никому нельзя верить. Никому. Ни Вайсу, ни кому-либо ещё. Все преследуют свои цели.

Вскрываю банку тушёнки. Мясной аромат заполняет пространство салона. Рот мгновенно наполняется слюной, желудок призывно урчит, требуя его накормить. Внедорожник подпрыгивает на очередной выбоине, крошки из упаковки с крекерами сыплются мне на штаны. Цокаю, стряхивая их:

— Пятизвёздочный ужин в ресторане «Конец света»…

Мы приняли решение поесть на ходу — не испытывать судьбу. Кайл одной рукой держит руль, другой берет протянутый крекер.

Накалываю кусок мяса пластиковой вилкой, протягиваю Кайлу:

— Открой рот.

— Ммм, и подумать не мог, что собачья консерва может быть настолько вкусной, — закатывает глаза, пережевывая.

— Вообще-то это тушёнка, — кладу в рот кусок мяса, жую медленно, смакуя. — Но думаю, скоро и консервы для собак будем есть… если не самих собак.

Кайл хмыкает, откусывает крекер:

— Главное, чтобы не пришлось есть тех, кто ходит на двух ногах.

— Не порть аппетит, — морщусь я, — у меня слишком бурная фантазия. Сразу картинки в голове… не надо.

— Это реалии, — он пожимает плечом. — Жрать будет нечего. Одежда износится, медикаменты закончатся, бензин — тем более. Всё со временем закончится.

Кладу пустую банку в пакет, аккуратно завязываю узел. Откручиваю крышку бутылки, делаю глоток.

— Я больше не хочу думать о том, что будет когда-то. Теперь буду жить здесь и сейчас. Дождь за окном, тушёнка, даже эти чертовы выбоины на дороге. Это — реально. Остальное — туман.

— Придётся думать, Ада, — произносит он настойчиво. — Придётся думать каждый день. О пропитании, ночлеге, выживании. О том, сколько патронов осталось, где найти фильтр для воды, как починить машину, если она встанет. Это не паранойя — это правила игры жизни.

— Попей воды, — тычу бутылку Кайлу под нос, — и закрой рот. Ты вгоняешь меня в депрессию.

Берет бутылку, делает пару глотков, вытирает губы тыльной стороной ладони и небрежно произносит:

— Знаешь, тебе нужно стать мягче. Иногда ты ведёшь себя как мужик.

Медленно поворачиваюсь к нему, брови ползут вверх. В груди поднимается колючая волна раздражения. Вот как мы заговорили, ну хорошо.

— Да я всё надеюсь, может, и ты начнёшь вести себя как мужчина, — язвительно заявляю в ответ.

Кайл резко поворачивает голову, встречается со мной взглядом. На мгновение в салоне пробегает электрический разряд.

Он хмурится, сжимает руль:

— Что это вообще значит?

— То и значит, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть безразличной. — Понимай как хочешь.

Кайл молчит, переваривает сказанное. Его пальцы расслабляют хватку на руле, он делает глубокий вдох.

— Реально ты странная, холодная, колючая и грубая. Не пойму, что прошлый я мог в тебе найти, — слова слетают с его губ легко, как констатация факта.

Он режет меня без ножа. Сердце захлёбывается обидой и болью, будто сжали его в кулаке и выкручивают, выкручивают. Кулаки сжимаются до дрожи. Хочется выпрыгнуть из машины, сбежать, спрятаться от этой боли, от Кайла, больше не видеть его никогда. Не слышать убийственных фраз, которые, как ядовитые стрелы, бьют в самое больное место.