Книга Ада 2, страница 59 – Гала Мрок

Она замолкает, пытается справиться с эмоциями, глубоко дышит, но слёзы всё равно катятся по щекам.

— Нужно повредить мозг, только это их убьет, — тихо произношу я.

Эмма кивает, смаргивает слезы, делает ещё один глубокий вдох.

— Ада, они отрывали куски мяса, как звери… Отец с братом отбивались, мама… мама схватила меня и Миру… Мы бежали, но эти существа… они не устают, — Эмма стирает с щёк слёзы тыльной стороной ладони. — Мама остановилась. Она кричала на меня, чтобы я брала сестру и бежала, не оглядываясь… А сама… Она, расставив руки, встретила бешеную толпу… Пожертвовала собой ради нас… Я до сих пор слышу эти крики.

В комнате повисает тяжелая тишина.

— Ты поступила так, как должна была, — мягко произношу.

Эмма поднимает на меня глаза, полные боли и вины.

— Но я могла бы… могла попытаться помочь…

— Нет, — твёрдо перебиваю я. — Ты сделала всё правильно. Твоя мама дала вам шанс. И вы им воспользовались. Теперь ваша задача — жить дальше.

— После этого Мира замкнулась и молчит, — Эмма ковыряет пальцем дыру на джинсах. — А если интересно, как мы тут оказались… Мира устала, я несла её на руках, но силы иссякли. На пути встретился велосипед… Он дал передышку моим рукам, мы ехали на нём, а потом… мертвецы…

Её начинает трясти. Она опускает лицо в ладони, плечи вздрагивают от беззвучных рыданий.

Я всё же тоже не железная, решаю проявить хоть чуточку эмпатии. Подхожу, опускаю руки ей на плечи, слегка сжимаю:

— Ты молодец. Ты сильная. Ты без оружия, одна смогла сохранить жизнь сестре и себе, — говорю твёрдо. — Мире нужно время. Детская психика гибкая, со временем справится со стрессом… Заговорит девчушка, обязательно.

Эмма поднимает заплаканное лицо.

— Спасибо, — шепчет она, кладёт ладонь на мою руку. — Если бы не вы… нам конец.

— Мы всё, — довольный Кайл заходит в комнату с шоколадкой в руке. — Сладкое отлично поднимает настроение. Полусладкого к сожалению не нашел, оно бы еще лучше помогло.

Мира идёт следом, держит в руках игрушечного дракона. Детское лицо наконец-то расслабилось: то ли стала доверять нам, то ли от того, что поела и согрелась. Она подходит к сестре, протягивает ей конфету.

Эмма берёт конфету. Слеза скатывается по ее щеке, на губах появляется горькая улыбка.

— Спасибо, солнышко, — она притягивает Миру к себе, целует в макушку. — Люблю тебя.

Кайл подходит, вручает мне шоколадку:

— Немного дофамина не помешает.

— Благодарю, — принимаю плитку, слегка улыбаюсь.

Наблюдаю за сценой сестёр: Эмма гладит Миру по волосам, шепчет что‑то успокаивающее, а девочка прижимается к ней, кладет голову на плечо. В груди теплеет. Нет дружбы крепче той, что между родными сестрами — связь, проверенная кровью, временем, испытаниями. Становится даже грустно и завидно, что у меня нет такой. У меня есть Кайл, но это другое. Да и есть ли он у меня?

Кайл ловит мой взгляд, чуть склоняет голову. Сглатываю комок в горле.

— Так, — хлопаю в ладоши, стараясь не выдать эмоций. — Нам пора. До Монса осталось не больше пары часов езды.

Эмма поднимает глаза, кивает. Лицо все еще бледное, но в глазах уже нет той пустоты.

— Мы готовы, — она помогает Мире застегнуть куртку. — Правда, Мира?

Девочка кивает, берет сестру за руку. В другой руке держит дракона. Смотрит на меня, потом на Кайла.