Книга Дух огненных озер, страница 110 – Артур Гедеон

— Давай, Антоша, – Пастушков обнял бодрого старика-говоруна, которого если послушать и поверить в изреченное, то и спятить запросто можно. – Не хворай, родной!

— Вот так меня когда-то Джордано обнимал перед тем, как его на костер потащили.

— Какой Джордано? – не понял библиотекарь.

Поезд дал очередной свисток.

— Бруно, конечно, какой же еще, – уточнил Антон Антонович. – Обнимал и плакал, говорил: «Все же они вокруг солнца крутятся, планиды наши! Может, отмажешь, а? Заколдуешь тупорезов?» А я ему: «Такую толпу я загипнотизировать не смогу. Было бы хотя бы человек пятьдесят, а тут их – тысячи. И все – идиоты». Это на Площади цветов было, в Риме. Так что крепись, друг мой! Гори и помни: мы, свободные умы, с тобой! А когда я Сократа провожал, он мне сказал: «Мой земной путь окончен здесь. А дальше – вечность!..» На полотне Жака Луи Давида «Смерть Сократа» это я слева стою и головой в стенку бьюсь, между прочим. Молодой тогда еще был! Вот и твое имя, Юра, теперь останется в веках!

— Все шутишь, Антоша? – спросил растроганный вниманием и легендами Пастушков. – Молодец, молодец!

— Ах, Юра, если бы то шутки были, так нет, почти все правда…

Поезд нервно вздрогнул. Проводница не выдержала:

— Ну все, сократы, хватит! Пора места занимать!

— Отпускайте его, – скомандовал Крымов. – Юрий Вениаминович, приедете – сразу позвоните.

— Конечно, Андрей Петрович, разумеется! – откликнулся тот, забираясь по железным ступеням в вагон. – Приеду – сразу позвоню!

Поезд еще раз клацнул суставами, тронулся и поехал. Вскоре от него осталась только зеленая змейка на путях, и та исчезла.

Антон Антонович печально вздохнул. Кажется, он был разочарован, что их блистательное приключение подошло к концу.

— Ну что, великий человек, по домам? – спросил Крымов.

Но взгляд Антона Антоновича был устремлен в сторону, и он, кажется, даже не услышал своего младшего компаньона.

— Что с вами? – спросил Андрей.

— Да так, показалось. Вы идите, Андрей Петрович, ступайте, поезжайте домой, голубчик. А я еще пройдусь по перрону, подышу мазутом, по вокзалу прошвырнусь, по площади…

— Вы уверены?

— Уверен, уверен. Да идите уже, друг мой. Дайте старику помечтать. – Он говорил это, а сам все смотрел и смотрел куда-то. И Крымов тоже поглядывал ту сторону, чем неприятно волновал старика, но кроме одной фигуристой дамочки в ситцевом платье, что неспешно шла по перрону в сторону кафе, ничего не заметил. – Я такси вызову и мигом доберусь, – убедительно сказал Долгополов. – Нам все равно с вами в разные стороны.

— Ладно, – пожал плечами Крымов. – Оставайтесь, если вам так нужно.

— Да-да-да, мне так нужно, – на этот раз уже довольно резко заключил Антон Антонович и, более не сказав ни слова, припустил вдоль путей по перрону.

— Чудит старик, – пробормотал Крымов. – Да в первый раз, что ли?

И тоже двинулся, но в противоположную сторону – к центральным воротам на выход.

Антон Антонович буквально пулей заскочил в кафетерий. Кто сидел за столиком или за стойкой, с удивлением обернулись на шустрого старикана, который так ловко преодолевает пространства. В кафе были и вторые двери – они вели в здание вокзала. Оглядевшись, туда и рванул бодрый старик-коротышка с пенной шевелюрой седых волос. Вылетел в шумный зал с рядами кресел и кочевниками с чемоданами, скучавшими и торопливо смотревшими на часы, вновь огляделся, потом сжал кулачки и прорычал: