Книга Холмс. Гарольд Холмс, страница 125 – Miledit

— О, я не собираюсь ничего пересматривать, не стоит воспринимать все, сказанное мной, в штыки, — директор поднял руки в жесте примирения. — Уверяю, я не враг тебе, мальчик мой. Я понимаю, что небольшая конфронтация, случившаяся между мной и твоими опекунами много лет назад, о чем тебе, должно быть, известно, могла немного тебя запутать. Но это было всего лишь недоразумение. Просто две сильные личности не сошлись во взглядах на то, как лучше обеспечить безопасность ребенка. Ничего личного, не держи на меня зла за то, что хотел как лучше.

«Минимизирует конфликт. Переводит его в плоскость личностных разногласий. Умалчивает о сути и о том, что Майкрофт жестко поставил его на место, продемонстрировав, что в маггловском мире его власть равна нулю. То, чего он до сих пор не пережил».

— Я не держу зла, — сказал Гарольд, и это действительно было так. Он вообще редко держал зло — это было непродуктивно.

— Рад это слышать, — Дамблдор взял чашку, сделал глоток. — И все же… я хотел бы наладить с тобой более теплые отношения. Ты — необычный молодой человек. Твой ум, наблюдательность, твоя… дедукция, как ты это называешь, — все это впечатляет. Я вижу в тебе большой потенциал.

«Лесть. Прямая, неприкрытая лесть. Шерлок говорил: когда кто-то слишком очевидно тебя хвалит, значит, ему что-то нужно».

— Потенциал для чего? — уточнил Холмс.

— Для всего, что ты выберешь, — улыбнулся директор. — Я не собираюсь направлять тебя или навязывать свою волю. Я просто хочу, чтобы ты знал, мой мальчик: двери этого кабинета всегда открыты для тебя. Если понадобится совет или помощь — обращайся.

«Мило. Двери открыты, но цена входа — доверие. А доверие — это рычаг».

— Ты всегда можешь прийти ко мне с любым вопросом, любой проблемой, — продолжил директор. — Неважно, что говорят другие, неважно, как ты называешь себя сейчас. Мы оба знаем правду.

— О какой именно правде идет речь? — бесстрастно поинтересовался Холмс.

Дамблдор посмотрел на него поверх очков. В его взгляде читалось что-то вроде снисходительного одобрения, какое взрослые проявляют к детям, которые пытаются казаться умнее, чем есть.

— Гарольд, — мягко сказал он. — Тебе нет нужды притворяться передо мной. Я знаю, кто ты. Кем ты был. И кем остаешься, несмотря ни на какие… внешние изменения.

— Я Гарольд Холмс, — твердо сказал мальчик. — Сын Шерлока Холмса. Племянник Майкрофта Холмса. Моя фамилия записана в свидетельстве о рождении, в документах, в письме из Хогвартса. Единственная правда, которую я признаю.

Директор удрученно покачал головой, мягко улыбнулся, и на его лице появилось выражение, которое, вероятно, должно было означать «ах, эти молодые, как же они, порой, упрямы и наивны».

— Ты можешь называть себя как угодно, мой мальчик. Имена — это всего лишь ярлыки. Но суть… суть остается неизменной. Кровь Поттеров течет в твоих жилах. Это не изменить ни документами, ни самоубеждением.

— Я не Поттер, — повторил Гарольд. — Ни по магии, ни по сути. Моя семья — Холмсы. И я был бы признателен, если бы вы не возвращались к этой теме.

— Хорошо, хорошо. Как скажешь. Холмс так Холмс. Для меня это не имеет значения. Ты — это ты, независимо от фамилии. И я хочу, чтобы ты знал: весь этот ажиотаж, который начал было возникать в прессе по поводу… ну, ты понимаешь, исчезновения одного известного юного волшебника, — мне удалось довольно легко замять, — Дамблдор внушительно подмигнул, словно делился секретом. — В министерстве и так были в курсе, они не стали поднимать шум. А для обычной публики мы объявили, что Гарри Поттер учится за границей — так решили его опекуны. Так что тебе не о чем беспокоиться. Никто не будет тебя преследовать, требовать доказательств, задавать неудобные вопросы. Когда ты будешь готов рассказать правду — расскажешь. Если нет — что ж, это твой выбор.