Книга Холмс. Гарольд Холмс, страница 151 – Miledit

Гарольд, конечно, хотел.

Шерлок тогда говорил долго. Он не был волшебником, он не мог проверить свои гипотезы на практике, но думать-то ему никто не мешал!

— Магия, — сказал Шерлок, — это просто плохо описанная система. Как электричество до Максвелла — все знали, что оно есть, велись исследования и эксперименты, но никто до конца не понимал, как оно работает.

— Постой, — перебил Гарольд. — Ты говорил что-то про волшебные палочки? Благодаря им маги колдуют? Давай найдем такую и для тебя!

— Да, у волшебников есть палочки. У тебя тоже будет. Но палочка — не источник магии. Палочка — фокусировщик. Усилитель. Стабилизатор. Можно колдовать и без нее — дети это делают, Дамблдор это делает, да ты сам так делал! Палочка снижает порог входа, делает магию доступной. Беспалочковая же магия требует четкого ментального образа результата, контроля над внутренним магическим импульсом, способности удерживать структуру заклинания без внешнего «фрейма». Контроля над собственными мыслями, над разумом. Это сложно, потому что мозг кипит.

А потом Шерлок сказал то, что Гарольд запомнил на всю жизнь.

— Ты, Гарольд, потенциально можешь стать одним из самых опасных магов из всех возможных. Ты думаешь, анализируешь и ищешь систему. Ты еще не знаешь, насколько ты сильный.

Шерлок ушел и через несколько дней инсценировал свою смерть, а Гарольд остался с этими мыслями. И начал экспериментировать, конечно же. В Хогвартсе эксперименты продолжились: он проверял гипотезы Шерлока. Что-то уже получалось, что-то — не очень.

Сейчас, сидя в поезде, Холмс задумчиво смотрел на свою волшебную палочку. Что он успел? По его меркам — немного. Беспалочковая магия пока практически не давалась — требовала слишком много концентрации. Даже понимая принцип, Гарольд не мог выполнять что-то сложнее «Люмоса» и «Нокса». И это было обидно.

Если говорить о магии в целом, то ему — внезапно! — понравились Зелья. Не процесс варки, но анализ ингредиентов, логика реакций, возможность улучшать рецепты. В этом была своя химия. Что бы он хотел улучшить? Систему обучения. Зачем тратить пять лет на заучивание формул, если можно один раз понять принцип? Но это была глобальная задача, а у него пока были локальные.

Зачем ему вообще магия? Холмс честно задал себе этот вопрос.

Ответ пришел не сразу. Не для того, чтобы стать «Мальчиком-Который-Выжил» — эту роль он отвергал. Не для того, чтобы удивить однокурсников — их мнение его не волновало. Нет, магия была нужна ему как инструмент. Как еще один способ познавать мир, решать задачи, раскрывать тайны. Как язык, на котором можно говорить с реальностью. Как ключ к дверям, которые обычной логикой не откроешь.

Стук в дверь вырвал Гарольда из размышлений.

Он поднял голову. На пороге купе стояла девочка — невысокая, хрупкая, с бледной кожей и большими серыми глазами. Мышиного цвета волосы были собраны в хвост. Школьная мантия казалась чуть большеватой.

Салли-Энн Перкс.

— Мистер Холмс? — тихо спросила она. — Можно… войти?

Гарольд жестом указал на место напротив.

— Присаживайся. И называй меня просто Холмс. «Мистер Холмс» — это мой отец. Во всяком случае, пока.

Салли-Энн села, положила руки на колени и замолчала. Выглядела она… нормально. Ну, как для человека, который провел почти четыре месяца в магическом стазисе, разумеется. Никаких явных следов нахождения под заклятьем столь продолжительное время, никакой заторможенности. Только легкая тень в глазах — там, где раньше, возможно, присутствовала детская безмятежность.