Книга Холмс. Гарольд Холмс, страница 53 – Miledit

Гарольд поднял руку.

— Профессор. Есть вопрос.

Макгонагалл слегка прищурилась.

— Мистер Холмс. Теоретические вопросы — после отработки практики.

— Это не теоретический. Это практический. А каков предел массы? Если я могу трансфигурировать спичку в иголку, значит, я могу трансфигурировать любой предмет сопоставимой массы в колюще-режущий инструмент. Например, эту ручку, — он взял свое перо, — в стилет. Или этот кусок мела — в осколок обсидиана с режущей кромкой в один молекулярный слой. Правильно?

В классе затихли. Макгонагалл замерла.

— Технически… да. Но цель урока — освоить базовое преобразование, а не строить деструктивные гипотезы.

— Но это же потрясающе! — не унимался Гарольд, его глаза горели азартом первооткрывателя. — Если мы можем менять форму и, в перспективе, свойства объекта, то это открывает колоссальные возможности для… ну, скажем, для криминалистики. Представьте, преступник использует заклинание не для убийства, а чтобы превратить безобидный предмет в оружие, а потом обратно. Улики буквально испаряются! Или наоборот — можно подбросить жертве что-то обыденное, что позже трансформируется в смертоносный механизм с временной задержкой. Большинство магических убийств и прочих преступлений, судя по сводкам, совершаются… примитивно. Однако если преступник владеет трансфигурацией на уровне выше среднего, он может использовать в качестве оружия любой предмет в радиусе досягаемости. Буквально — что угодно. Превратить ковер — в сеть с шипами. Собственный платок — в удавку. Или, что более эффективно с точки зрения сокрытия улик, в тонкую, заточенную с двух сторон иглу длиной в ладонь? При должной сноровке удар в яремную вену или основание черепа был бы почти незаметен и смертелен. Причем после совершения действия можно трансфигурировать оружие обратно в невинный предмет, что затруднит установление орудия преступления. Вы не находите это… элегантным?

Повисла леденящая тишина. Падма Патил выронила свою спичку. Захария Смит смотрел на Гарольда с ужасом. Лицо профессора Макгонагалл стало напоминать мраморную маску.

— Я нахожу это глубоко тревожным и абсолютно неуместным для урока на первом курсе, мистер Холмс. Десять баллов с Рейвенкло. И покиньте мой класс. Сейчас же. Ваше присутствие здесь я считаю разрушительным для учебной атмосферы. Магия — не инструмент для изощренного насилия! Вы… вы демонстрируете тревожную склонность к… к…

Профессор не нашла слов. В ее мире, где даже темные волшебники чаще всего мыслили другими категориями и сейчас не особенно стремились убивать себе подобных (в конце концов, магической крови не так, чтобы и много), такой холодный, аналитический подход к магии как к криминальному инструментарию был чем-то чудовищно чуждым.

— Покиньте класс, — выдохнула она наконец. — Цель магии — созидание, знание, помощь. Не… изощренные фантазии на тему криминалистики. Ваши умозаключения не только неуместны, но и демонстрируют глубоко тревожный склад ума. Считайте, что пока вы отстранены от занятий по трансфигурации. Мне нужно… обсудить эту ситуацию с директором, и нам явно потребуется время, чтобы… пересмотреть ваш подход к учебе.

Гарольд вышел, искренне не понимая, в чем провинился. Он просто мыслил логически и видел потенциал. Маги, как он уже успел заметить, страдали поразительной узколобостью в криминальных вопросах. Все их преступления, о которых писали в «Пророке», были грубы, эмоциональны и оставляли тонны магических следов. Ни изящества, ни тонкого ума.