Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 146 – Наньпай Саньшу

— Что тогда сказал твой третий дядя? Повтори!

Глядя на его серьезное лицо, я, запинаясь, ответил:

— Он… он с-сказал «лифт»^[71].

Молчун многозначительно протянул «о-о-о», а потом улыбнулся и сказал:

— Так вот в чем дело…

Поднявшись, Молчун подошел к проходу, ведущему в коридор, ощупал косяк и произнес:

— Здесь и правда есть механизм, притом совсем простой, такой может обмануть разве что ребенка. Именно поэтому твоему третьему дяде понадобилось двадцать лет, чтобы разгадать этот трюк.

Видя, что Молчун, кажется, разгадал, Толстяк потребовал:

— Братец, если что-то понял – рассказывай скорее, не томи! Я ж от любопытства помру!

— Приведу пример, и все сразу станет ясно, – начал объяснять Молчун. – Допустим, у нас есть двухэтажный дом, и на каждом этаже имеется по комнате. Если ты выйдешь из комнаты на втором этаже, а я в это время построю под первым этажом еще один, то, когда ты вернешься в комнату на втором, на самом деле окажешься на третьем этаже, а первый этаж станет вторым.

Он привел вполне неплохой пример, но Толстяк пребывал в полном недоумении. Он растопырил два пальца и стал пытаться это осмыслить:

— Первый – второй, второй – первый, первый, потом второй, а первый… Первый, второй, третий… Что за ерунда? Я только больше запутался!

Зато я мигом все понял. Так вот что дядя имел в виду, когда крикнул «лифт»! Видимо, он нашел разгадку и выкрикнул первое слово, которое пришло ему в голову. Я невольно испустил потрясенный вздох. Это и впрямь оказалось совершенно неожиданно, но в то же время довольно логично. Да и конструкция была не особенно сложной, таким фокусом разве что ребенка обманешь.

Видя, что Толстяк так ничего и не понял, я объяснил ему еще разок. Когда до него наконец дошло, он резко потерял к происходящему интерес и протянул:

— Вот оно что. И правда просто. Я-то думал, тут кроется тайна посерьезнее, а оказалось, ничего особенного.

Мне же стало стыдно, потому что я вообще-то учился на архитектурном и со своими знаниями в этой сфере должен был сразу разгадать тайну пропавшей камеры, но не додумался. Позор мне. Судя по всему, во всяком деле имеет смысл сперва проверять самые примитивные теории.

Лицо Молчуна все еще оставалось каким-то напряженным. Тщательно осмотрев дверной проем, он подошел к круглому отверстию в полу и всмотрелся в воду. Видимо, осталось нечто, что он не смог понять.

— В чем дело? – спросил я. – Что-то не так?

Он кивнул и ответил:

— Есть одно крупное противоречие между рассказом третьего дяди и нашей ситуацией. Ты понял какое?

Я с недоумением уставился на него. На самом деле я тоже давно почувствовал нестыковку, но не сообразил, где именно она притаилась.

— Твой третий дядя спал внутри камеры и не выходил в коридор, – пояснил Молчун. – Вне зависимости от движения камер он должен был проснуться в том же самом помещении. Почему же у него камера тоже изменилась?

Меня наконец накрыло озарение: да, и правда!

— Кроме того, боковые камеры в гробницах всегда парные, их никогда не строили поодиночке, – продолжал он. – По-хорошему, прямо напротив должна быть еще одна.

Мы вышли в коридор и посветили фонарями на стену напротив, но увидели только белые мраморные плиты, никакого дверного проема. Молчун прижался к стене ухом, вытянул два своих длинных пальца и принялся медленно водить ими по швам между плитами. Минут десять спустя он вернулся к нам и покачал головой – похоже, там на самом деле была только сплошная каменная стена.