Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 162 – Наньпай Саньшу

Заметив, что я витаю мыслями где-то в облаках, Толстяк хлопнул меня по спине:

— Ну что? Говори!

Я торопливо кивнул:

— Да-да, приношу тебе свои извинения, это и правда английский.

Довольный Толстяк хлопнул себя по бедру:

— А я все думаю: как странно, целую вечность бродим по этой долбаной гробнице, а еще не нашли ни одной ценной вещички! Оказывается, это наш зарубежный пострел уже везде поспел. Да они еще во времена Альянса восьми держав^[76] ни шиша у нас в стране не оставили, а тут и говорить нечего – точно все подчистую вынесли.

Немного подумав, я возразил:

— Не стоит ничего так категорично утверждать, оставить надпись на английском мог и китаец. Выбивать в камне английские буквы удобнее и быстрее, чем иероглифы. Здесь нацарапана какая-то аббревиатура. Думаю, что-то вроде указателя. Глядите: буквы явно были нацарапаны второпях. Вероятно, когда человек, который это написал, спускался вниз, что-то произошло или кто-то сильно его торопил, и он успел нацарапать на камне всего несколько букв, чтобы оставить условный знак для того, кто должен был прийти после.

— Звучит вполне логично, – согласился Толстяк. – А как думаешь, зачем они вообще туда спускались? Неужели там есть сокровища?

Понимая, что поток его мыслей снова свернул на излюбленный путь, я его проигнорировал.

— У нас все равно куча свободного времени, – продолжал Толстяк, – давайте тоже спустимся и посмотрим. Вдруг там найдутся какие-нибудь бронзовые предметы, и тогда одним выстрелом убьем двух зайцев, а?

Я взглянул на дно бассейна. Сокровища меня не интересовали. К чему мне богатства, которые я даже потратить не смогу, потому что отдам за них свою жизнь? Однако если внизу я смогу что-нибудь узнать о местонахождении Вэньцзинь и остальных, то сходить определенно стоит.

Пока я пребывал в сомнениях, размышляя, спускаться дальше или нет, Молчун рядом произнес:

— Кажется, я уже бывал здесь!

Я спросил его, как это понимать, но Молчун меня не слушал – тут же помчался вниз по лестнице. Прямо передо мной словно мелькнул проблеск истины, я, естественно, не мог упустить такой шанс и поспешил следом.

Влажный пар непрерывно поднимался со дна бассейна. Спустившись всего на десяток ступеней, я оказался в густом белесом тумане, где видимость резко ухудшилась. Поначалу я еще различал силуэт Толстяка, но еще пару шагов спустя пропал и он – осталось только яркое световое пятно фонарика. Смелый Толстяк быстро обогнал меня и оставил далеко позади, так что, даже когда я спустился на целый виток, его фонарь начисто пропал из моего поля зрения.

Мне сразу стало тревожно. Я остался один посреди клубящегося тумана и ни впереди, ни сзади, ни справа от себя не видел дальше полуметра. Иметь зрение, но быть лишенным возможности хоть что-то рассмотреть – еще хуже полной слепоты.

Поверхность бассейна от его дна отделяло не такое уж большое расстояние. Спустя время, достаточное, чтобы выкурить сигарету, Толстяк снизу крикнул:

— Я дошел до самого дна!

Затем до моих ушей донесся плеск, с которым он шагал по лужам. Я торопливо сбежал вниз по оставшимся ступеням и вдруг почувствовал в ногах холод: я тоже зашел в глубокую лужу. Оказалось, что из бассейна ушла не вся вода – внутри оставалось еще примерно по середину голени. Неудивительно, что я не смог ничего рассмотреть, когда смотрел на дно сверху.