Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 163 – Наньпай Саньшу

Оглядевшись, я понял, что стою в месте, где туман наиболее густой и видимость в разы хуже, чем на лестнице. Несколько шагов я прошел, придерживаясь рукой за стенку бассейна. Толстяк откуда-то слева крикнул:

— Смотри под ноги! Здесь куча сливных отверстий, не наступи!

Я провел ногой по дну и впрямь обнаружил со всех сторон множество впадин величиной с миску. Видимо, ходить придется с крайней осторожностью.

Из пелены тумана наконец показался Толстяк с фонарем в руке и велел идти за ним. Я кивнул и след в след пошлепал по воде за Толстяком. Через несколько шагов я увидел впереди какие-то темные силуэты. Судя по тому, что Толстяк даже не вздрогнул от неожиданности, он их уже видел. Он окликнул меня и велел резвее перебирать ногами.

Когда я следом за Толстяком подошел ближе, понял, что это были четыре статуи обезьян высотой в половину человеческого роста. Они сидели на каменных постаментах и смотрели в разные стороны, сложив лапы в немой молитве. Я знал, что это статуи обезьян – «повелителей морей». Такие обычно помещали на дне водоемов, чтобы изгонять из воды злые силы, и в том, что они оказались и на дне этого бассейна, не было ничего удивительного.

Я тут же успокоился и двинулся дальше. В центре между четырьмя статуями возвышалась каменная стела высотой больше двух метров. Молчун как раз стоял возле нее и, водя по камню лучом фонаря, внимательно ее разглядывал. Я подошел к нему и спросил:

— Ну что, вспомнил что-нибудь?

Молчун указал на постамент, на котором стояла стела, и я увидел несколько рядов вырезанных мелких иероглифов. Толстяк не понял, что там написано, и попросил меня прочесть.

— Здесь говорится о том, что хозяин гробницы построил Небесный дворец, и дверь, что ведет к нему, находится прямо внутри этой стелы, – пояснил я. – Если твоя судьба связана с ним, дверь откроется, и, когда ты пройдешь через нее, вознесешься на Небеса.

Толстяк окинул стелу взглядом и бросил:

— Какая, к демонам, дверь тут может быть?

— Скорее всего, это просто аллегория, и каждый может понять слова как-то по-своему, – заметил я. – Вероятно, имеется в виду не настоящая дверь, а то, что какая-то загадка среди содержимого этой стелы куда-то нас приведет.

— И где ты видишь там «содержимое»? – воскликнул Толстяк. – Лично я ни одного иероглифа не вижу!

Подняв голову, я обнаружил, что спереди каменная стела совершенно гладкая, отполированная до блеска и сияет как нефритовая, но на ее поверхности и правда нет ни одного иероглифа. Меня это тоже удивило, и я сказал:

— Там было написано, что дверь откроется только тем, кому предопределено судьбой. Если тебя и Небесный дворец общая судьба не связывает, никакого «содержимого» ты и не увидишь.

Толстяк ответил мне презрительным «тьфу!», а потом со вздохом нагнулся и принялся шарить руками в воде у себя под ногами, бубня:

— Ну и что, что меня с Небесным дворцом никакая судьба не связала. Зато у нас с «товаром» связь судеб самая что ни на есть крепкая.

Я перевел взгляд на Молчуна – тот выглядел не очень, был каким-то бледным и встревоженным. Я спросил у него, в чем дело, но он, не обращая на меня никакого внимания, продолжал пристально разглядывать стелу, будто что-то искал. Я удивился: это же совершенно гладкая каменная плита, и все. Что он там так сосредоточенно высматривал?