Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 179 – Наньпай Саньшу

Тогда Чжан Цилин решил ничего не говорить У Саньсину, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но сейчас вспомнил его план и понял: вот он, еще один проход для баланса, ничего удивительного.

Он по-быстрому объяснил остальным, в чем дело, а затем поднял фонарь и первым вошел в тоннель. Поскольку фонари не выключали с момента входа в тоннель, у них уже слегка сели батарейки, и светили они плохо. Вэньцзинь велела всем выключить фонари, чтобы экономить заряд, и оставить только по одному спереди и сзади. Проход был относительно широким – по нему вполне могли шагать рядом четыре человека. Видя, что Вэньцзинь с Чжан Цилином идут так близко друг к другу, Хо Лин ревниво втиснулась между ними. В то время Чжан Цилин уже стойко ощущал опасность – он смутно видел, что в темноте впереди что-то движется.

Его внимание привлек какой-то странный, непрерывно густеющий аромат, который разливался в воздухе. Создавалось ощущение, будто они приближались к его источнику. Всего пару шагов спустя запах стал настолько сильным, что лишал всякой способности сосредоточиться. Чжан Цилин обернулся было, чтобы спросить о нем Вэньцзинь, и увидел, что студенты позади попадали на пол. Вэньцзинь, потирая лоб, посмотрела на Чжан Цилина затуманенным взглядом, а потом резко рухнула прямо к нему в объятия.

Поняв, что дело принимает дурной оборот, Чжан Цилин немедленно задержал дыхание, но было поздно. Он почувствовал только, как на него вдруг накатила жуткая сонливость, сопротивляться которой не было никаких сил, и двинулся было к стене, чтобы на нее опереться, но по дороге сознание стало постепенно его покидать. Последним, что увидел в полудреме Чжан Цилин, было лицо У Саньсина, который присел возле него на корточки и без всякого выражения уставился на него.

На этом моменте Молчун глубоко вздохнул и ненадолго замолчал, а затем сказал:

— Очнулся я уже на койке в госпитале. Я ничего не знал о том, что было потом, и ничего не помнил из того, что со мной произошло. Только несколько месяцев спустя ко мне отдельными обрывками начала возвращаться память. А через несколько лет я понял, что с моим телом что-то не так.

Тут я уже не мог сдержаться и хотел перебить его вопросом: уж не обнаружил ли он, что перестал стареть? Однако Молчун не дал мне такого шанса и продолжил:

— Сейчас я пока не могу рассказать, что именно со мной не так. Но три месяца назад я случайно встретил твоего третьего дядю. Его лицо показалось мне очень знакомым, и я отправился с вами в гробницу Лушан-вана в надежде, что вспомню еще что-нибудь. – Молчун вдруг повернулся ко мне. – И в той гробнице я понял, что твой третий дядя какой-то странный!

Я опешил, не понимая, что он имеет в виду.

— Шелковая книга с золотыми нитями, которую вы вытащили из бронзового гроба, на самом деле подделка, – продолжал Молчун. – Третий дядя подменил ее с самого начала.

— Чушь собачья! – в ужасе крикнул я. – Это ты сам ее подменил!

Молчун холодно взглянул на меня и ответил:

— Нет. Это сделал твой дядя. Они вдвоем со Здоровяком Куем проделали дыру в задней части ствола и добрались до гроба со стороны днища. Скорее всего, именно поэтому Здоровяк Куй и должен был умереть.

От услышанного у меня по телу побежали мурашки. Я был в таком смятении, какого не ощущал еще ни разу в жизни. Хоть мне и хотелось остаться на стороне дяди, в памяти начали один за другим вспыхивать бесчисленные эпизоды, когда его поведение выглядело подозрительно. Я вспомнил, как был отравлен Здоровяк Куй, вспомнил, что, когда Паньцзы только лез на дерево, он еще был в сознании, а наверху, на земле, мы увидели его уже в глубокой коме. А еще вспомнил, что третий дядя начал стаскивать к щели канистры с бензином задолго до того, как мы с Толстяком оттуда выбрались.