Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 182 – Наньпай Саньшу

— Не знаю, кому пришло в голову выстроить этот проход, но он явно имел что-то против нас, толстяков, – недовольно бубнил он всю дорогу. – Вот почему, скажите на милость, проход к Небесным вратам так безобразно выглядит? Да если на Небесах все дороги такие, нечего и надеяться, что Майтрейя^[82] когда-нибудь к нам спустится.

— Вряд ли дело в дискриминации толстяков. Думаю, у него были свои причины спроектировать тоннель именно таким, – заметил я. – Все-таки захоронение располагается на борту корабля, и у его масштабов должны быть свои пределы. Чтобы как следует похвастаться своим Небесным дворцом и отгрохать для его макета гигантскую камеру, ему явно пришлось экономить на остальных камерах и залах. И вообще, «опорожнители чаш» исстари были низкорослыми и худющими. Кто бы мог подумать, что однажды таким займется толстяк вроде тебя.

Толстяк от моих слов страшно возгордился и ответил:

— Во-во, за все века среди нашего брата – «искателя сокровищ» я, господин Толстяк, в области фигуры, как и в остальном, впрочем, всегда буду номером один. Кстати говоря, и что, что я толстый, на мою ловкость это же ничуть не влияет, верно? Это называется… Ай!

Посреди фразы Толстяк внезапно застыл на месте. Он попытался двинуться, но ничего не вышло: его широкие плечи намертво уперлись в каменные стены тоннеля. Поняв, что он банально застрял, я расхохотался:

— Ну что, довыпендривался? Вот тебе и мгновенная карма!

Толстяк снова попытался сдвинуться с места, и, когда у него опять ничего не вышло, он с недоумением произнес:

— Эй, дружище У, а ну не смейся. Что-то тут неладно. Еще минуту назад я без проблем шел вперед, чего вдруг застрял-то?

Я огляделся по сторонам и заключил:

— Кажется, в этом тоннеле везде разная ширина. Наверное, возле входа он немного шире, а дальше постепенно сужается. Попробуй отступить назад, может, получится вылезти?

Толстяк поерзал объемистой задницей, и ему с усилием удалось сдвинуться на пару шагов в обратную сторону, но ничего особенно не изменилось.

— Не-не, дело явно не в этом, – сказал он, – проход совершенно точно стал у́же, чем раньше. По-моему, со стенками происходит что-то не то. Боюсь, дело дрянь.

Всю дорогу я просто сосредоточенно шел вперед и абсолютно не обращал внимания на стены. После замечания Толстяка мне тоже сразу показалось, что тоннель стал у́же. Когда я для проверки уперся ладонями в стены, меня тотчас накрыло зловещее предчувствие. Я ойкнул и воскликнул:

— О нет! Кажется, стены сдвигаются!

Молчун ощупал стены следом за мной и кивнул:

— Да, так и есть. Скорее бежим назад и попробуем заново!

Это вам не шутки, подумал я, да если нас сдавит этими стенами, мы в три лепешки превратимся!

Я мигом повернулся и со всех ног помчался обратно ко входу в тоннель. Глядя, как мы с Молчуном сломя голову бежим прочь, Толстяк торопливым рывком высвободился и заорал нам вслед:

— Эй, меня подождите, только о себе думаете!

Я в жизни так быстро не бегал. Удирал так, что пятки сверкали, вкладывал в ноги всю силу, что у меня была. К моменту, когда я добежал до выхода, стены уже сдвинулись довольно сильно, и даже мне приходилось продвигаться дальше бочком. Толстяку было еще хуже: он и вовсе мог протиснуться дальше только по-крабьи. Протянув руку к створке потайной двери, Молчун пару раз толкнул ее, а потом вдруг выругался, резко обернулся и сказал мне: