Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 199 – Наньпай Саньшу

Насколько я помнил, обычно все гробницы выстроены симметрично, и редко где могли непостижимым образом появиться какие-то тоннели или камеры – ну, разве что у хозяина захоронения было к такому особое пристрастие. Если же причина не в том, оставались лишь два варианта.

Первый – внутри хранилась какая-то тайная и особо ценная погребальная утварь. Ничего необычного в этом не было: в дневнике дедушки я читал замечание о том, что люди постоянно натыкивали в своих гробницах кучи потайных камер. Но такие камеры обычно очень качественно маскировали, а у этого проема даже двери не было – его загораживало одно лишь бронзовое зеркало. Просто детский сад какой-то.

Второй же вариант заключался в том, что этот тоннель играл какую-то роль с точки зрения фэншуй. Я предположил это потому, что в фэншуй зеркалам придают большое значение, и, если их куда-то ставят, для этого всегда имеется некая причина. Вообще, любой проход в фэншуй считается вратами, через которые можно либо привлечь что-то внутрь, либо выпустить наружу.

Но то малый фэншуй, и он отличается от великого фэншуй древности примерно так же сильно, как буддизм Большой колесницы от буддизма Малой. Малый фэншуй в основном был посвящен искусству изменений, а именно тому, как с помощью определенных методов превратить мелкомасштабное плохое пространство в хорошее. Это было довольно интересно, так что я разбирался в малом фэншуй получше, чем в великом.

От зеркала я по диагонали прошелся по камере, надеясь найти какие-то подсказки. Все вещи в зале располагались в точности как описывал Молчун, однако, так как за прошедшие после того случая двадцать лет здесь ничего не изменилось, светили по-прежнему лишь четыре «лучистых жемчужины» по углам. Посреди камеры в темноте скрывался макет Небесного дворца, и с включенным фонариком можно было рассмотреть только его отдельные части. Я наскоро окинул его взглядом, прежде чем мое внимание привлекли теневые картины на стенах.

Ранее я уже рассказывал, что на них было изображено, но тогда я лишь пересказывал расплывчатые описания Молчуна. Теперь же, глядя на них своими глазами, я узнал, что на самом деле картины были довольно реалистичными, и, если разглядывать их достаточно внимательно, можно было разглядеть множество весьма конкретных деталей.

Во-первых, я с первого взгляда понял, что на картинах, скорее всего, изобразили белоснежные склоны пиков плоскогорья Чанбайшань, что в Цзилине. Дело вовсе не в моей потрясающей памяти, просто главные пики Чанбайшань имеют свои характерные особенности, и каждый, кто хоть раз там побывал, сразу их узнает.

Во-вторых, среди похоронной процессии на второй картине я заприметил людей в типичной одежде династии Юань. Это означало, что человек, который лежал в гробу, должен быть каким-то выдающимся сановником эпохи Юань. Выходило, что строительство Небесного заоблачного дворца, вероятно, пришлось на конец династии Юань и на период смены эпох, а если даже в столь смутное время у человека были возможности возвести для себя столь громадную усыпальницу, значит, он точно был не так прост.

В-третьих, больше всего меня потряс тот факт, что похоронная процессия состояла только из женщин, а это совсем уж выходило за рамки разумного. Не знаю, как там были устроены монгольские обряды погребения, но чтобы гроб несли одни женщины? Неслыханно!..