Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 55 – Наньпай Саньшу

— А что, кровь этого парня имеет какую-то силу? – спросил Толстяк, который вообще ничего не понял из нашего разговора.

Мы с Паньцзы дружно кивнули и кратко рассказали Толстяку о том, что произошло в пещере мертвецов. Тот немедленно проявил к кровавому пятну на ладони Паньцзы жгучий интерес и восторженно воскликнул:

— Вот это я понимаю! Хотел бы и я с таким же внушительным видом разгуливать по древним гробницам. Кто-нибудь посмеет задуть мою свечу, а я его такой – р-раз! – и на колени ставлю.

И он бросил на окровавленную ладонь Паньцзы такой взгляд, словно был не прочь срезать это пятно с его руки вместе с кожей.

— Не знаю, с какой целью здесь выкопали этот тоннель, – обратился ко мне Паньцзы, – но раз мы все равно застряли в этом каменном лабиринте, думаю, можно воспользоваться им. Ну что, рискнем?

Я заглянул в темный проход, такой узкий, что вмещал лишь одного человека зараз, и лицо мне обдало каким-то могильным холодом. Все тело покрылось мурашками от недоброго предчувствия. Но в то же время я понимал, что, если не попробуем, так и останемся в этом каменном мешке дожидаться смерти, поэтому согласно кивнул.

Толстяк снял свой ремень, обвязал его вокруг ноги и сказал Паньцзы:

— Держись за ремень. Я поползу впереди. – С этими словами он пригнулся и первым пролез в отверстие, а за ним – схватившийся за ремень Паньцзы.

Глядя, как они один за другим растворились во тьме, я нервно сглотнул и пробормотал:

— Спаси и сохрани, Небесный владыка! – После чего собрал волю в кулак и тоже забрался в тоннель.

Толстяк впереди полз очень медленно: кое-где попадались такие узкие места, что он был вынужден сперва полностью выдыхать, а потом изо всех сил сжимать задницу – только так у него получалось протиснуться. Паньцзы, которому приходилось тащиться сзади, держась за ремень, и так было тяжело, а вдобавок прямо перед его лицом постоянно маячил зад Толстяка.

— Только не вздумай сейчас опять пустить газы, – угрожающе пробормотал Паньцзы.

Толстяк впереди только пыхтел – у него не было сил ответить. Зная, какой он редкостный балабол, я понял: раз молчит, значит, он на самом деле жутко устал.

Так мы еще неизвестно сколько продолжали ползти вперед, как троица червяков, продвигаясь рывок за рывком. Внезапно Толстяк тихо вскрикнул:

— Там свет!

И тут же пополз гораздо резвее. Паньцзы, у которого болезненно натянулась кожа вокруг раны, страдальчески крикнул Толстяку, чтобы тот придержал коней, но Толстяк даже не думал замедляться. С его комплекцией ползти по тоннелю с такой скоростью само по себе было чудом. Вскоре и я увидел свет, который по мере приближения становился все ярче и ярче. Неужели, подумал я, нам привалила такая удача, что этот тоннель и правда ведет на поверхность?

Наконец Толстяк первым достиг конца тоннеля. Однако, как только он высунул голову наружу, в мои уши ворвался его недовольный вопль:

— Небо великое! Ну и где мы оказались на этот раз?

Я осторожно выбрался из дыры. Снаружи имелся лишь крошечный выступ, куда можно было встать, а за ним резко начинался обрыв не менее пятнадцати метров глубиной. В лицо дул такой сильный ветер, что мне приходилось прижиматься спиной к стене, разглядывая открывшийся вид.

По правде говоря, не знаю, как бы мне этот вид описать. Перед моими глазами простиралась огромная природная пещера, по самым грубым оценкам, не меньше футбольного поля размером. В потолке зияла громадная трещина, и проникавшего сквозь нее лунного света хватало, чтобы в общих чертах наметить очертания пещеры. Выступ, где я стоял, находился у западной стены, такой гладкой, что вскарабкаться наверх или спуститься вниз не было никакой возможности. Окинув взглядом стену у себя за спиной, я обнаружил, что она вся в отверстиях. Дыр было тысячи, разных размеров, и расположены они были так густо, будто по стене хорошенько прошлись из десятка огромных разнокалиберных пулеметов.