Книга Взгляд из-подо льда, страница 114 – Наталия Коротаева

* * *

Был холодный декабрьский день. Сильный ветер быстро гнал по небу низкие тучи, гудел в голых вершинах обнаженных деревьев, срывая листья с деревьев на липовой аллее Унтер-ден-Линден в центральном районе Берлина – Митте. Когда-то заброшенный район города, ставший главным арт-центром Берлина. Красивый, вымощенный плиткой бульвар, сформированный на протяжении не одного столетия, успел вобрать в себя многие архитектурные стили. Улица была заполнена людьми. Время обеда, все куда-то бегут, пытаясь вместить в кусочек времени как можно больше дел. Все спешили в сторону Бранденбургских ворот.

Люсель любила эту часть города, здесь находилась Берлинская Академия художников, где она часто бывала, посещая выставки, лекции и конференции. Также здесь находилась арт-площадка Платон Консталь, где Люсель проводила время. Собранная из грузовых контейнеров, где размещались кафе, бары, места для выставок и вечеринок, места для презентаций, кинопоказов и винтажных маркетов, вся городская творческая среда из местных художников и музыкантов стекалась сюда, чтобы поддержать начинающих новаторов искусства и просто провести время вместе, делясь творческой энергией для поиска вдохновения и единомышленников.

Она шла по бульвару, никуда не спешила. Она чувствовала себя простывшей, погода к этому располагала, и поэтому шаг ее был широкий и быстрый. Объемный черный шарф обвивал шею и закрывал лицо, лишь непослушные воздушные кудри-пушинки выбивались из убранных в легкий пучок волос. До выставки оставалось несколько дней, и Люсель шла в мастерскую, ей хотелось посмотреть на свои картины, хоть и работы по ним были завершены. У нее было желание побыть с ними наедине, перед тем как посторонние люди начнут касаться их, выполняя подготовительные работы по перевозке и монтажу, а позже и тысячи глаз будут смотреть на ее самое сокровенное, что она так долго вынашивала, так много была с этим один на один. Для нее, как для художницы, представить свои работы – будто стоять на краю обрыва, чтобы вот-вот рвануть вниз. Она боится, но одновременно полностью готова – ведь не зря же она находится здесь. И это все так нереально, так не похоже на настоящую, обычную жизнь, что вероятность того, что она вовсе не разобьется, а оторвется от земли, захлопает крыльями и красиво полетит, больше чем когда-либо. И это не сон. Это реальность, которую создавала она сама.

Когда она находилась в своей мастерской, она больше чем просто видела свои работы. Она их чувствовала, заглядывала внутрь и знала, что там за пределами холста. Она разговаривала с ними, медитировала, работала босая, как можно больше снимала с себя одежды, ей хотелось быть легкой, воздушной. Разувалась она для того, чтобы больше ощущать стопами, а может быть, и из-за уважения, будто она приходила в свой истинный дом. Иногда, находясь в мастерской, она вглядывалась в свои работы и, понимая, что чего-то не хватает, абсолютно по-животному добавляла, без кистей и губок, просто пальцами, мазки, делая это инстинктивно, чувственно, по-настоящему. А иногда она смотрела и признавала, что все идеально, так, как должно быть, тогда она брала чистый холст, подбирала краски и садилась за новую работу. Не появляясь в мастерской несколько дней, она тосковала, внутри образовывалась пустота.