Книга Взгляд из-подо льда, страница 121 – Наталия Коротаева

Рядом с ноутбуком стояли открытая бутылка вина, свеча и два бокала. Сил держать голову больше не было, и он мягко постарался опустить ее обратно на пол, закрыв полностью глаза и почувствовав небольшое расслабление во всем теле, ощутив облегчение. Перед глазами появилась картинка, как он поднимается по лестнице. Эван резко почувствовал переутомление, у него закружилась голова, и он начал проваливаться в забытье или странный сон. Он сам не понимал, что с ним. Последнее, что он услышал:

— Герман Швирш, Эван Кениг находится у меня, приезжайте, – произнес спокойный женский голос.

Франц Бебель шагал по Потсдамской площади, размахивая сумкой и шаркая по асфальту туфлями. Одетый, как обычно, по-французски, с истинно немецкой стрижкой на голове, журналист шел с сигаретой в свободной руке. Он до сих пор был потрясен последними произошедшими событиями и разочарован в себе.

Он зашел в Carlton-Ritz.

— Герр Франц, вас ожидают на одиннадцатом этаже, – поприветствовала его администратор, протягивая ему электронный ключ.

— Спасибо, – без какой-либо эмоции на лице сказал неприветливый журналист, взяв ключ.

Вообще после случившегося Франц, безусловно, получил свою долю популярности, но совсем не ту, которую он хотел. Его гложило, что он не оправдал возложенные на него ожидания. До конца он не понимал, что бы было, поступи он иначе. И он осуждал себя за то, что им руководило желание заполучить сенсацию, пренебрегая жизнями не одного человека. И сейчас его единственным желанием было закрыться дома и посидеть в тишине, прийти в себя, но ему выпал шанс в какой-то степени реабилитироваться, сделать самое меньшее, что он мог. Добиться и взять интервью у той, которая никому его не давала, но которого все так ждали. Общественность требовала, выкрикивая это в зале суда и возле, в связке с именем Франца Бебеля.

Поднявшись на лифте на одиннадцатый этаж, он глубоко вдохнул, прежде чем заступить на ковер, который приведет его к новому успеху после такого фатального падения. И ему было как-то не по себе. Все казалось фальшивым, все то, чем он занимался все эти годы, работая журналистом.

— Журналю-юга, – повторил он сам себе, протянув с презрением это слово.

Приложил карту к электронному замку двери нужного номера. Прозвучал характерный звук, и Бебель толкнул от себя дверь.

Внутри все было готово. Номер был выбран просторный. Работала целая съемочная команда – оператор с основной камерой, ассистент оператора со второй камерой, звукорежиссер и постановщик. Оборудование было уже расставлено, свет выставлен, у панорамного окна, открывающего красивый вид, стояло просторное нарядное кресло, обитое замшей цвета шоколада и украшенное позолоченной фурнитурой на анфасах массивных подлокотников. Рядом стоял стеклянный журнальный столик с вазой со свежими цветами. На спинке кресла висела петличка, напротив кресла обычный стул для интервьюера.

Бебель, вошедший в помещение, сразу же всем дал понять, что он не в духе.

— Она еще не пришла? – обратился он к команде раздраженным тоном.

— Еще нет, – послышалось откуда-то.

— Ну тогда ждем, – недовольно посмотрев на часы, вздохнул Бебель и подошел к окну, обойдя кресло главного героя интервью.

Нет, его не раздражало, что нужно ждать кого-то, он не был снобом, или слишком пунктуальным, или, еще хуже, думающим о себе лучше, чем о других. Ему просто хотелось сделать это дело и наконец закрыться у себя дома, и начать жизнь с чистого листа.