Книга Взгляд из-подо льда, страница 32 – Наталия Коротаева

— В моей жизни больше нет света, и меня больше нет, – прошептала она настолько тихо, что София не разобрала ее слов.

София аккуратно положила нежную руку на голову Адрианы и погладила.

— У нас у всех могут быть проблемы, но суть лишь в двух вещах: можем ли мы что-то исправить и где мы находимся. Адриана, – она сделала ударение на ее имени, – ты находишься в закрытой больнице, рядом нет родителей. Не хочешь доверять мне, не доверяй, но не навреди себе. В твоей карте уже пометки о рецидиве. Если будешь и дальше себя так вести, лечение возобновят, тебя переведут, и ты окажешься в прежних условиях и в прежнем состоянии. Адриана, ты слышишь меня?! – воскликнула София.

— Почему вы пришли ко мне? Вы раньше никогда не приходили, – внутри заиграли струнки, которые, как ей казалось, давно затихли. Она не ощущала ни от кого поддержку и боролась с внутренними переживаниями совсем одна. – Неужели кому-то есть до меня дело? – озвучила она свои мысли Софии.

— Есть дело, Адриана. Здесь все хотят тебе помочь, – ответила та.

Адриана не услышала в этих словах того, чего, возможно, ждала, и осталась безучастна.

София несколько секунд смотрела на лежащую неподвижно девушку. Безразличный взгляд продолжал сверлить стену. Она не шелохнулась. Да что же с этой девчонкой! У Софии внутри вибрировали все нервные струны. Ведь она шла на поправку… Что произошло? И почему?!.. Вопросы в голове Софии крутились водоворотом.

На жалобы медсестер врачу Адрианы он сделал пометку в ее карте: «Рецидив. Резкое ухудшение, депрессивно-агрессивное поведение. При необходимости начать лечение заново».

Адриана, уже однажды чуть не сошедшая с ума, снова теряла разум. Ей ничего не хотелось. Она искала в пространстве, в разговорах, во всех звуках, которые слышала или которые ей слышались, параллельное измерение. Мечтала оказаться где угодно, но только не здесь. Она раньше ненавидела это место, когда ее сюда привели, потом любила, когда встретила ЕГО, и сейчас, снова возненавидев, не верила, что сможет вновь полюбить, мечтала покинуть свою «тюрьму». Ей стало все равно на свою жизнь, не осталось ни ценностей, ни интересов.

Однажды, сидя в столовой, Адриана ела поданный обед. Гречневая каша с куриным филе, политая соусом сероватого цвета. Она никак не могла осилить привычную порцию, безвкусная еда совсем не лезла в глотку, как и вся окружающая обыденность не принималась ею. Она неаккуратно перебирала вилкой в тарелке до тех пор, пока вся каша с курицей не оказались разбросанными по столу, и, оставив пустую тарелку, она со всей силы кинула вилку, а следом и тарелку в спину пациента, сидевшего за соседним столом перед ней.

— Хватит, хватит меня этим кормить! – она заверещала, – не могу, не могу больше видеть эту еду! – Адриана вскочила со своего места и подбежала к столу раздачи пищи с подносом в руках. Вскинув руки за голову, держа поднос, она хотела было швырнуть его в работницу, но к ней уже подбежали санитары. – Хва-а-а-а-а-а-а-т-и-и-и-ит! – вопила, извиваясь что было сил в руках двух крепких мужчин, волочащих ее к выходу из столовой по полу.

Шло время, Адриане не становилось легче, жаркими ночами она просыпалась то в холодной злости, то в жару от снов, в которых он ласкал ее так же, как наяву недавно. Она открывала глаза и жадно глотала воздух, будто спасенный после утопления. Успокоившись, лежала еще долго, ощущая его прикосновения на себе: руки на бедрах, поцелуи горячих губ на шее. И так месяц за месяцем. Стены больницы больше не видели ее счастливых глаз, звонкого смеха, все замерло. Пространство, в котором раньше для Адрианы была жизнь, умерло. Она стала болеть сильнее прежнего той истинной болезнью, для лечения которой ее направили сюда. Она постоянно плакала, находясь в комнате, просто тихо хныкала, оказываясь в общих местах, будь то комната отдыха, где они сидели с ним и смотрели фильмы или столовая.