Онлайн книга «Фоллаут: Московский Гамбит»
|
«Отойдите, профессор, — сказал он. — Сейчас будет немного шумно. И, возможно, очень глупо.» Он взвел часовой механизм, установив задержку на минимум, и приладил «гранату» к самой слабой, по его мнению, части стены. Потом оттащил Давыдова в дальний угол подвала и залег сам, прикрыв голову руками. Раздался не то чтобы взрыв, а скорее громкий хлопок, сопровождаемый треском и скрежетом. Когда пыль немного улеглась, они увидели, что в стене образовался небольшой, но достаточный для человека пролом. А за ним — темный, узкий коридор, ведущий куда-то вглубь. «Кажется, сработало, — Седой неверяще посмотрел на свою руку. — Иногда и самая дурацкая идея оказывается единственно верной.» Он помог Давыдову подняться. «Ну что, профессор? Готовы к очередной экскурсии по подземельям Москвы?» Давыдов, отряхиваясь от пыли, только крякнул. «После ваших сегодняшних приключений, молодой человек, меня уже ничем не удивить. Ведите. Надеюсь, на этот раз обойдется без стрельбы и паровых завес.» И они снова шагнули в неизвестность, из последних сил цепляясь за призрачную надежду на спасение. Ярость, хитрость и почти закончившиеся боеприпасы — это был весь их арсенал. Но они еще были живы. И это было главным. Глава 44: За Периметром Пролом в стене, оставленный самодельной ЭМИ-«гранатой» Седого, вывел их в узкий, пыльный коридор, который, судя по всему, действительно был частью старой системы бомбоубежищ НИИ «Квант». Здесь было еще темнее и тише, чем в дренажных коллекторах. Воздух был спертым, пахло многолетней пылью, ржавчиной и чем-то еще, неуловимо тревожным — запахом забвения. «Сюда, — Давыдов, несмотря на крайнюю усталость, кажется, немного ориентировался в этом подземном лабиринте. — Если мне не изменяет память, этот коридор должен вывести нас к главному убежищу сектора «Гамма». А оттуда есть несколько аварийных выходов на поверхность, замаскированных и, надеюсь, забытых Анклавом.» Они шли медленно, Седой — впереди, освещая путь «Лучом-2077», Давыдов, тяжело опираясь на свою трость и на плечо Седого, плелся за ним. Рыжего… отсутствие Рыжего ощущалось почти физически. Седой гнал от себя мысли о нем, концентрируясь на выживании, на каждом следующем шаге. Но образ мальчишки с его веснушчатым лицом и отчаянной улыбкой то и дело всплывал перед глазами. Бомбоубежища оказались огромными, гулкими залами, заставленными рядами двухъярусных нар, покрытых истлевшими матрасами. Вдоль стен — ящики с противогазами, давно пришедшими в негодность, плакаты по гражданской обороне с инструкциями, как вести себя при ядерной атаке, и вездесущие скелеты тех, кто когда-то пытался найти здесь спасение, но так и не дождался отбоя тревоги. В одном из залов они наткнулись на остатки импровизированного госпиталя — ржавые койки, перевязочный материал, превратившийся в труху, и пустые ампулы из-под лекарств. Голос из прошлого здесь звучал особенно отчетливо, рассказывая безмолвную историю страха, надежды и смерти. «Мы почти у цели, — прошептал Давыдов, когда они, миновав несколько таких залов и длинных, извилистых коридоров, остановились перед массивной стальной дверью с надписью «Аварийный выход № 4. Не открывать без приказа!». — За этой дверью — лестница наверх. И, если повезет, — свобода.» Дверь была заперта на тяжелый засов, но он, к счастью, поддался усилиям Седого, вооруженного ломиком. Со скрежетом и стоном старый механизм уступил, и дверь, ведущая в узкую шахту с лестницей, открылась. |