Онлайн книга «Фоллаут: Московский Гамбит»
|
Он помог Давыдову подняться. «Идем, профессор, — его голос был хриплым и безжизненным. — Нам нужно идти.» И они пошли. Две одинокие, измученные фигуры в бесконечном лабиринте мертвого города, унося с собой тяжесть потери и слабую, почти угасшую искру надежды. Глава 43: Из последних Сил Тишина, наступившая после того, как затихли выстрелы Рыжего, давила на уши сильнее любого грохота. Седой на мгновение замер, прислушиваясь, но из-за поворота, где только что кипел бой, не доносилось ни звука. Ни криков, ни выстрелов, ни команд. Ничего. Только мерное капанье воды с потолка коллектора да его собственное рваное, хриплое дыхание. Рыжий… Мальчишка… Внутри Седого что-то оборвалось, рухнуло в ледяную пропасть. Холодная, черная ярость затопила сознание, вытесняя страх, усталость, боль. Он с такой силой стиснул автомат, что побелели костяшки пальцев. «Он… он погиб?» — прошептал Давыдов, его старческий голос дрожал. Он видел все. «Он дал нам шанс, профессор, — глухо ответил Седой, не глядя на него. В его голосе не было эмоций, только выжженная пустыня. — И мы не имеем права этот шанс просрать. Идемте.» Он схватил Давыдова за руку, почти силой таща его за собой по узкому боковому пролому, в который они успели юркнуть. Профессор едва поспевал за ним, спотыкаясь и кашляя, но Седой не обращал на это внимания. Сейчас им двигала только одна мысль — вперед. Любой ценой. Новый туннель был еще уже и ниже предыдущего, похоже, какой-то старый кабельный коллектор или дренажная канава. Им приходилось идти согнувшись, а местами и вовсе ползти на четвереньках. Вонь здесь стояла невыносимая — смесью нечистот, гниющих отходов и какой-то едкой химии. Но Седой уже не замечал этого. Его чувства обострились до предела, он превратился в одного сплошного нерва, готового в любую секунду отреагировать на малейшую угрозу. И угроза не заставила себя ждать. Когда они уже почти выбрались из этого узкого лаза в более просторный коллектор, из темноты впереди донесся лязг металла и приглушенные голоса. Анклавовцы. Похоже, Воронцов действительно перекрывал все возможные пути отхода. «Назад! — прошипел Седой, отталкивая Давыдова обратно в узкий проход. — Они уже здесь!» Но было поздно. Из-за поворота показались два солдата в силовой броне, их нашлемные фонари тут же выхватили их из темноты. «Вот они! Огонь!» Плазменные заряды снова прорезали мрак, ударяя в стены коллектора и осыпая их дождем бетонной крошки. Седой, прикрывая собой Давыдова, открыл ответный огонь из трофейного анклавовского лазерного пистолета-пулемета. Батарея была почти полной, и это давало ему хоть какое-то преимущество. Он бил короткими, точными очередями, целясь в оптические датчики на шлемах и в сочленения брони. Один из анклавовцев, получив заряд в незащищенное место на шее, взвыл и рухнул на колени. Второй, прикрываясь его телом, продолжал стрелять. «Профессор, ползите вперед, к тому выходу! — крикнул Седой, меняя позицию. — Я их задержу!» Он понимал, что патронов у него осталось всего на пару минут боя. Но сейчас им двигала не логика, а ярость. Ярость на этих ублюдков в силовой броне, ярость на Воронцова, ярость на весь этот проклятый мир, который отнял у него Рыжего. И эта ярость придавала ему сил. Он дрался как берсерк. Перекатывался по грязному полу коллектора, стрелял из-за укрытий, использовал рикошеты. Ему удалось подбить второго анклавовца, попав тому в оружейную систему на руке. Тот взвыл от боли и ярости, но продолжал отстреливаться из пистолета, встроенного в другую руку. |