Книга Фоллаут: Московский Гамбит, страница 93 – Джон Сан

Пули СКС Рыжего отскакивали от силовой брони анклавовцев, не причиняя им видимого вреда. Лазерные лучи Седого были эффективнее, но и солдаты в броне стреляли точнее и плотнее. «Уходим! Сюда!» — Давыдов, который до этого испуганно жался к стене, вдруг ткнул своей тростью в неприметную дверь сбоку, которую они чуть не пробежали. На ней была табличка «Техпомещение 12-А. Доступа нет». «Туда, болваны! — прохрипел он. — За той панелью — старый лабораторный сток! Воронцов про него точно забыл! Я сам его когда-то использовал, чтобы… ну, скажем так, выносить кое-какие «излишки» из лаборатории.» Седой, не раздумывая, рванул дверь на себя. Она оказалась не заперта. Они ввалились в тесное, заставленное каким-то оборудованием помещение, и Седой тут же заблокировал дверь изнутри, подперев ее металлическим шкафом. «Какой еще сток, профессор?! — спросил он, тяжело дыша. — Говорите быстрее, у нас нет времени на ваши довоенные байки!» «Не байки, молодой человек, а суровая реальность! — Давыдов указал на большую металлическую панель в стене. — За ней — шахта старого мусоропровода, который мы переоборудовали под сток для химических отходов. Он выходит в главный дренажный коллектор, тот самый, о котором вы, возможно, читали в моих старых схемах.» Седой вспомнил. Действительно, на одной из схем канализации был обозначен какой-то непонятный боковой отвод, помеченный как «аварийный сброс». «А вы уверены, что он не заварен и не охраняется?» «Несколько лет назад, когда Воронцов только начал проявлять ко мне повышенный интерес, я проверял, — Давыдов хитро усмехнулся. — На всякий пожарный. Был чист. Если только эти болваны не догадались его заблокировать с тех пор. Но они обычно дальше своего носа не видят.»

Снаружи уже слышался топот тяжелых сапог и крики. Дверь затряслась от ударов. «Быстрее! — Седой и Рыжий навалились на металлическую панель. Та поддалась не сразу, но, наконец, со скрежетом отъехала в сторону, открывая темный, воняющий химикатами провал. — Профессор, вы первый! Мы прикроем!» Давыдов, кряхтя, полез в узкий лаз. За ним — Рыжий. Седой, прежде чем последовать за ними, бросил в сторону двери один из трофейных лазерных пистолетов-пулеметов, предварительно выставив его на максимальную мощность и зажав спусковой крючок каким-то обломком. Раздался оглушительный треск и шипение — пистолет-пулемет, перегревшись, начал беспорядочно палить во все стороны, превращая дверь в решето и заставляя анклавовцев снаружи отхлынуть. «Гостеприимные ребята, — пробормотал Седой, протискиваясь в лаз следом за Рыжим. — Даже красную ковровую дорожку из лазерных лучей для нас раскатали. Жаль, времени нет оценить их старания.» Они оказались в узкой, почти вертикальной трубе, уходящей вниз. Впереди их ждала неизвестность, вонь и, возможно, новые опасности. Но это было все же лучше, чем оставаться в ловушке, ожидая, пока их не прикончат солдаты Анклава. Тревога сработала. План был нарушен. Но они еще были живы. И это было главным.

Спуск по узкой, воняющей химикатами трубе бывшего мусоропровода, а ныне стока для лабораторных отходов, был коротким, но отвратительным. Они съехали по склизкой поверхности, едва не сбив с ног профессора Давыдова, который, кряхтя и ругаясь на чем свет стоит на «этих варваров из Анклава, не способных даже нормальную канализацию спроектировать», уже ждал их внизу. Они оказались в широком, гулком коллекторе, по дну которого текла та же мутная, вонючая жижа, что и в том, через который они добирались до вентиляционной шахты. Только здесь зловоние было еще сильнее, а из боковых ответвлений доносились какие-то странные, булькающие звуки.