Книга Пепел на снегу, страница 138 – Анастасия Ваймор

Кейт

— …Рохи верят в силу. Пожалуй, она является для них мерилом всего… — Фальк задумчиво почесал переносицу.

Мы бесцельно брели по крошечной заснеженной улочке. В городе было людно. При дневном свете Скельбрэ оказался и вправду красив. Он лежал в долине, окружённый с трёх сторон сизыми, покрытыми снегом скалами, над которыми стелился белым маревом густой туман.

— Но ведь это варварство какое-то — решать проблему дракой, — пыталась возразить я.

До меня, наконец, стал доходить смысл, через что предстояло пройти Джерду. Скьярдарлинг считался священным ритуалом, способом доказать правоту силой. В этом бою не было проигравшего. Только победитель и мертвец. Звучало зловеще…

— Почему мне не дали с ним поговорить? — спросила я, вспомнив, как после Совета Джерд подошёл к нам, что-то коротко сказал Фальку, чтобы я не слышала, и уставился на меня.

Глубокая тягучая тьма плескалась в его глазах. Он смотрел пристально, не моргая, а я не знала, с чего начать. Не знала, как выразить то, что творилось внутри. Страх, непонимание, нежность, благодарность и что-то ещё, что-то невыносимо лёгкое и невероятно значимое. То, что я пока не могла облечь в слова. Всё перемешалось. Но стоило мне заговорить с ним, как двое плечистых рохов тут же выросли за его спиной и со словами «Не стоит нарушать традиции, принц» увели. Он обернулся всего лишь раз, и во взгляде, который мгновенно окутал меня теплом, я сумела прочесть «Я вернусь». И теперь я судорожно цеплялась за этот взгляд как за надежду, что всё получится. Он справится, обязательно справится. Он сильный, он сможет.

— Считается, что женщины отвлекают перед боем, — спокойно объяснял Фальк. — Время накануне поединка — тоже часть ритуала. Соперников запирают в отдельных комнатах. Им не дают ни спать, ни есть. Лишают возможности общаться с кем бы то ни было. Полное сосредоточение на себе. Рохи верят, что только так раскрывается истинная природная сила человека.

— Значит, эту ночь он проведёт в одиночестве?

Сердце мое сжалось.

— Да, Кейт. Но не волнуйся. Он знал, на что шёл. Он готов к этому.

— Почему он согласился? Может, нам стоило вернуться на «Призрак» и отправиться ещё куда-нибудь?

Парень глубоко нахмурил лоб и устремил взгляд вдаль, за видимый только ему горизонт.

— Кейт, помнишь, ты спрашивала, как я оказался в Ауррории?

Я кивнула, ожидая продолжения.

— Я был… — он запнулся, нервно отвёл глаза и, покраснев, с трудом добавил: — Вором.

Поймав мой удивлённый взгляд, Фальк лишь пожал плечами и заговорил:

— С самого рождения я рос в одном из сиротских домов Таллоса. Первые годы почти не помню, а то, что помню, хотел бы забыть. У детей в таких домах незавидная судьба, Кейт. Их либо используют как рабов на плантациях ностифера — это фрукт, его выращивают только в Мильноре. Либо они с малых лет опускаются на самое дно, связываясь с отпетыми ворами, преступниками и прочим отребьем, со временем становясь такими же.

Я не стал исключением. Плантации ностифера меня не привлекали, а выбор, как ты понимаешь, был невелик. Так я стал вором. Ну, точнее, мелким уличным воришкой. О будущем тогда не я думал. Мысли сводились к тому, как прожить очередной день, найти что-нибудь поесть и от души повеселиться в компании таких же, как я, бедолаг. И вот однажды в одной из лавок неподалеку от порта я встретил двух чужаков.