Книга Пепел на снегу, страница 195 – Анастасия Ваймор

— О да, он придёт за тобой, — повторил Гимтар со странной уверенностью в голосе. — Я видел, как он на тебя смотрит. Так мужчина смотритна свою женщину. По-настоящему свою. Ту, что стала смыслом жизни. Так когда-то я смотрел на его мать. Пока король не отобрал её у меня.

Гимтар продолжал неспешно расхаживать по залу. Чёрные тени, словно верные псы, следовали за ним. Они вытягивались и меняли форму: то обретали его очертания, то собирались у ног, образуя мрачный шлейф. Они пульсировали, клубились, откликались на каждое его движение.

Я с трудом справилась с шоком и изумилась его словам.

— Ты был знаком с матерью Джерда?

— Знаком?! — Гимтар тут же остановился, посмотрел на меня и недобро прищурился. — Был ли я с ней знаком? Я любил её!

Последние слова, сказанные с яростной силой, буквально взорвали воздух. От голоса задрожали стены, с потолка посыпалась каменная крошка. Тени вокруг него сжались, становясь плотнее и разрастаясь, будто бы подпитанные его гневом.

— Так всё из-за этого? — Неожиданная догадка ошеломила меня. — Ты мстишь за то, что много лет назад Фиалла отвергла тебя?

— Она не отвергала меня!

Зал содрогнулся от исступлённого крика. В мгновение ока фигура распалась на тени, которые вихрем взвились под потолок. Тьма захлестнула всё вокруг.

— Не думай, что знаешь всё, девочка, — зловещий шёпот, казалось, шёл отовсюду.

Тени метнулись вниз, и вмиг я очутилась в центре чёрного подрагивающего кокона. Они клубились вокруг, скользили по коже: то съёживались, то растекались, касаясь со всех сторон. От безотчётно растущего омерзения меня трясло.

— Ты не знаешь всей правды, — услышала я у самого уха.

— Какой правды? — пролепетала я, едва справляясь с дрожью, чувствуя, как невидимые руки продолжают блуждать по моему телу.

— Всей правды! — громыхнул голос из неоткуда. — Валаран забрал её силой. Куда уж мне бедному, никому не известному художнику было противостоять золотому королю Ауррории, самому Валарану… о котором все только и твердили, как он красив и силён.

Художнику? В памяти тут же возник невероятно красивый портрет матери Джерда. Гимтар говорил о короле с такой ненавистью, что казалось, я чувствовала её физически, словно удушающий туман.

— Он женился на ней! — крикнула я, уже не в силах держать эмоции под контролем. — Значит, любил!

— Какая же ты наивная, девочка, — зло рассмеялся голос. — Жениться — ещё не значит любить. Он хотел её заполучить как охотничий трофей, как украшение для своей короны, не более того. А я любил её так, что никого другого вокруг не замечал. Она — всё, что имело значение.

Тени вдруг задрожали и с шипением отпрянули, принимая человеческие формы. Мгновение — и советник вновь стоял передо мной. Его лицо исказилось болью, глаза пылали жгучей ненавистью.

— Когда он забрал её, я обезумел, — продолжил он. — Но даже тогда она оставалась моей, пусть только и в мыслях. Я следовал за ней повсюду. Видел, как народ приветствовал молодую сияющую королеву, когда она рядом с мужем проезжала по городу. Я сходил с ума от беспомощности. Но она жила, улыбалась, была счастлива. Её образа мне кое-как хватало, чтобы дожить до следующего утра, а воспоминание о ней помогало прожить ещё один день, и так по кругу.

Он стиснул кулаки, и тени у его ног заволновались.