Книга Пепел на снегу, страница 198 – Анастасия Ваймор

Не знаю как, но я всё же уснула. Возможно, психика не выдержала, и сработал защитный механизм, позволяя на короткое время сбежать из кошмара в бессознательное забытье.

Утром я обнаружила кошек на тех же местах. Только теперь они не лежали, а сидели, по-прежнему не сводя с меня золотистых глаз. Откинув одеяла, я почувствовала, что воздух стал немного теплее, и ощутила безумную жажду. Да в общем-то, я хотела и пить, и есть, и выйти в туалет. Организм игнорировал опасность, упорно требуя удовлетворить естественные потребности.

Я с сомнением покосилась на кошек.

Гимтар вчера упомянул, что за дверью есть ещё помещения и я могу там гулять. Возможно, удастся найти хотя бы воду. Но как быть с острозубыми тварями?

Я села, подтянула колени к груди и уставилась на них, понимая, что вряд ли смогу преодолеть страх. Кошки ни капли не внушали доверия. Каждый раз, когда я смотрела в их глаза, по коже пробегал холодный озноб.

Я оглядела комнату в поисках чего-то, что могло послужить хоть малейшей защитой. Ничего… Только я, кошки и кровать.

Не знаю, сколько времени я просидела вот так, но организм настойчиво требовал своего. Я уже не могла терпеть ни жажду, ни нужду. Вариантов было два: умереть от обезвоживания и разрыва мочевого пузыря прямо здесь, в кровати, или рискнуть — и быть съеденной мортусами. Ни один из исходов не сулил ничего хорошего, но смерть среди подушек казалась чуть менее жестокой. Хотя… кто знает, как бы это выглядело на самом деле?

Перебрав в памяти слова Гимтара, я наткнулась на фразу: «Ты приманка, Кейт». Если он и вправду собирался использовать меня, значит, до появления Джерда убивать не планировал. А если кошки служат ему, они меня не тронут, пока я не сделаю нечто опасное или неразумное.

В голове это звучало логично. Однако животный страх и инстинкт самосохранения отчаянно пытались убедить меня остаться в кровати. Глупо, но мне почему-то казалось, что здесь я в безопасности.

Так, в мысленных метаниях между страхом и… страхом, я провела несколько часов. Но в конце концов жажда и насущные потребности, которые невозможно было игнорировать, взяли верх. И я решилась.

Осторожно, не сводя глаз с мортусов, подползла к краю. Кошки не шевельнулись. Я замерла на мгновение, слыша бешеный стук собственного сердца. Затем медленно спустила ногу на каменный пол, потом другую. Кошки не двинулись с места. Я постепенно поднялась, дрожа всем телом. Кошки как по команде синхронно переступили передними лапами и моргнули.

Я сделала шаг к двери. Кошки продолжали сидеть, словно статуи. Сделала ещё один. Ничего не произошло. Третий шаг. И вот тут мортусы дружно встали. Я застыла, стараясь не выдать охвативший меня ужас. Они продолжали наблюдать, намеренно испытывая мою решимость.

Стараясь не поддаваться панике, я с огромным усилием преодолела оставшиеся ярды, схватилась за ручку и, не сводя глаз с тварей, медленно потянула створку на себя. Кошки наконец сдвинулись с места и потрусили следом.

За дверью оказался ещё один зал. Такой же мрачный, каменный и холодный. Вместо кровати, ровно посередине, располагался длинный стол, по торцам которого стояло по стулу. В остальном зал был столь же пуст. Однако здесь уже имелось две двери, располагавшиеся друг против друга. Но не это привлекло внимание. На столе стояла еда. А когда я заметила большой кувшин, во мне вспыхнула надежда — возможно, там была и вода.