Книга Пепел на снегу, страница 213 – Анастасия Ваймор

Он закашлялся, складываясь пополам, и прикрыл рот дрожащей рукой. Мне было его бесконечно жаль. Когда кашель стих, он с трудом выпрямился, прислонился затылком к холодной стене и продолжил уже тише:

— Я мало о чём думал тогда, кроме как возвеличить и без того сильнейшее королевство на континенте. Отец и дед оставили мне богатую страну. Золото — вот что является нашей силой. Не знаю, рассказывал ли тебе об этом мой сын. Мы владеем самыми крупными золотыми рудниками из всех известных. Думаю, ты понимаешь, что за этим стоит не только богатство, но и войны. Я всегда полагал, что мощь можно измерить в золотых слитках, хранящихся в тёмных подземельях моего Дворца, и в количестве храбрых умелых воинов, что стояли под моими знамёнами. Я потратил годы на укрепление власти и отстаивание границ. Военные походы, политика, торговля — единственное, что занимало меня. Дома, в Зорате, терпеливо ждала моя красавица-королева. Но мне не хотелось возвращаться. Аннелис — кусок льда с вымороженным сердцем, — произнёс он почти с отвращением. — Её не смягчило даже материнство. Я не любил её. Но маленький сын, а потом и дочь не оставили выбора. Дети вообще не знают жалости. Ради них ты готов на всё. Я плохо поступал, менял женщин одну за другой. — Король говорил без смущения, даже с какой-то грубой честностью. — Аннелис это не волновало. Их я не любил тоже. И ей этого было достаточно.

Он замолчал, переводя дыхание. Долгий монолог давался непросто. Я чувствовала, как тяжелеет сердце. Услышанное напоминало исповедь человека, знающего, что конец близок.

— И вот однажды, — голос Валарана и без того слабый надломился, — на охоте я встретил девушку. Мне показалось тогда, что явилась сама лесная дева. Прекраснейшее существо. Она плыла меж деревьев, напевала что-то и не замечала никого вокруг.

Король поднял голову — и вдруг улыбнулся мягко, едва заметно. Голос наполнился любовью. Я поняла, что видит сейчас он перед собой вовсе не меня и не каменный коридор пустынного лабиринта, а ту девушку, нежную и красивую, чьё лицо навсегда запечатлелось в моей памяти.

— Стрела, зажатая в моём арбалете, — продолжил он, — сорвалась и пронзила моё сердце насквозь в тот же миг чувством, о котором я не подозревал. Я, великий король Ауррории, стоял, обомлевший и растерянный, и не мог пошевелиться. Льняные волосы, тонкие руки и глаза… Глаза! Синие, как самое глубокое море. И не стало мне с того дня покоя. Я забыл всё. Только она была передо мной. Только ей я хотел поклоняться. Только её я желал держать в объятиях.

Я мог бы взять её силой, но не стал. Я хотел, чтобы она принадлежала мне по собственному желанию. Хотел видеть в её прекрасных глазах себя и только себя. Я робел перед ней. Она одна могла мне надерзить и не быть за это наказанной. Я стал приезжать на Спящий утес так часто, как только мог. Вряд ли ты поймёшь, что значит для мужчины впервые влюбиться. Влюбиться так, что удержать уже не может ничто. Фиалла стала для меня всем. Постепенно, совсем не сразу, но я всё-таки разглядел взаимность в её глазах. О, как я тогда был счастлив! Добрая, нежная. Одним своим ласковым взглядом она заставляла моё сердце трепетать. Вскоре по Дворцу поползли слухи, и в конце концов о моих поездках узнала Аннелис. И вот тогда я испугался. По-настоящему испугался. Аннелис впервые в жизни вышла из себя, и я понял, что она способна убить Фиаллу. Я пошёл наперекор закону. Попрал всё: обязательства перед женой, королевский протокол… И женился на Фиалле. Мне не смели перечить, но я знал, что подданные недовольны. Мне же не было до этого никакого дела. Наконец она стала моей! А когда она сказала, что носит под сердцем моего ребёнка, я едва не сошёл с ума от радости. Не знал я тогда, что это будут наши последние месяцы.