Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 123 – Миф Базаров

Я стал нащупывать края.

«Не торопитесь. У меня есть, что вам предложить, и я предложу это один раз».

Я молчал и работал.

«Секта. Вся. Кто сидит в водном секторе, кто в земляном, куда идут люди, где перевалка, кто кому платит. Имена, а не намёки: я два месяца почти на самой верхушке тут. Мне докладывали, я знаю. Поверьте, ваше начальство поблагодарит вас, повысит. На сбор этих данных у вас уйдут годы, а тут я вам преподнесу всё на тарелочке».

Чужое биение шло за грудиной. Я обвёл его целиком, как обводят занозу под кожей, прежде чем поддеть.

«Взамен мне не нужно совсем ничего. Кроме сущей мелочи, просто не изгоняйте меня. Я уйду вниз, оставлю ему верх, он станет ходить, есть и разговаривать».

«Врёшь, что оставишь верх».

«Вру, — согласился он спокойно. — Только не в этом, а в сроках. Года три-четыре у него есть».

Я знал что он опять врёт, но да ладно. Поддел иномирца.

Пласт дёрнулся и сжался.

«Хорошо. Второе. Печать. Я расскажу вам, как её снимать».

Вот тут я на секунду остановился.

Он это почувствовал.

«Вижу, что нужно. У вас их сотни ходит, и с каждым одно и то же: тронул — умер. Я объясню порядок. Не сразу, по частям, если не будете меня обижать».

«Сам разберусь».

«Не разберётесь. Орден бьётся за это не одно десятилетие».

Я толкнул силу внутрь. Всю, ровным давлением, в каждую клетку сразу, как учил Пётр.

Тело подо мной выгнулось. Из горла пошёл звук в два голоса: верхний, срывающийся, Санькин, и нижний, ровный, как далёкий обвал. Захар навалился и удержал.

И тогда чужой ударил последним.

«Он умрёт вместе со мной. Печать запитана на меня, но держит она и его. Вытащите — уйдём оба. Вы сами видели, как умирают меченые».

Складно.

Только я видел не то, что он думает.

Без четверти шесть я стоял на террасе и смотрел вниз. Тридцать человек на лежаках, и над каждым уже горел красный. Уже. А жёлтый балахон только шёл по кругу и клал ладонь на предплечье, и под ладонью разгоралось пятно.

Сначала подселение. Потом печать.

Её ставят не на носителя, а на пришлого, и запитана она на него.

Уйдёт он — уйдёт и она.

«Что-то вы замолчали, Игорь Юрьевич».

Я не ответил. Я тянул.

Дальше пошла работа. Обвести, поддеть, держать, вытягивая. Идти за ним вглубь по миллиметру, не отпускать взятый край и выкорчёвывать его из тела.

Он цеплялся за всё, что попадалось: за Санькину боль, за его страх, за остатки воли, а их там оставалось на донышке.

Первый источник у меня ушёл за четверть часа.

Я снял левую ладонь с виска на пять секунд, выдернул из кармана кошель и высушил горсть прямо в кулаке. Обращаться к Анне посчитал преждевременным. Мутные стекляшки посыпались на камень.

Второй источник ушёл за двенадцать минут.

Я перевернул кошель и вытряхнул. Пусто.

— Анна, — сказал я, не открывая глаз.

Она не ответила. Я только ощутил, как её лёгкая рука легла мне на спину. И тут же пошло тепло, источник стал наполняться тонкой постоянной струйкой, чуть быстрее, чем я расходовал.

Я открыл глаза и посмотрел на Машу. Её ладони светились прямо над татуировкой.

Основной расход энергии сейчас шёл через неё. На Гладкове с одним щупальцем у меня уходил полный источник за минуту, а она кормит три и полчаса не отнимает ладонь.

Она поймала мой взгляд, кивнула.

Свод над нашими головами хрустнул.