Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 126 – Миф Базаров

— Игорь, глянь. Может, подойдёт.

Сорок седьмой. При моём сорок четвёртом. Одиннадцать тел в соседнем зале, и одни большие ботинки, и те как лыжи. Я их всё-таки надел, затянул шнурки и пошёл, шаркая.

Метки стояли только на первых пятерых, и с ними работали иначе: изгоняли, подкармливая печать. Но поставили их вчера, срастись с телом не успели, и уходило на такого по три минуты, а не по два часа. С остальными обошлось простым изгнанием.

Через час закончили со всеми и начали погрузку.

Грузовик стоял внизу, у самого спуска.

Как Гена загнал его туда по мягкому песку, я не понял. Захар утрамбовал бы дорогу за минуту, но Гена не просил, а просто заехал. Он откинул задний борт, подставив пару ящиков, чтобы людям было легче залезть.

Я подошёл. Он выпрямился и посмотрел мимо меня, на спуск, потом левее, потом ещё раз на спуск.

— А где Анатолий?

Свиридов взялся за борт и стал закреплять цепь. Ершов поправил сумку. Лапин отвернулся.

Я вздохнул и покачал головой. Внизу дважды рвануло магическими гранатами, свод сложился, и доставать оттуда уже нечего. Маг распада, что тут скажешь.

— Морозов просил тебе передать, что победил страх.

Гена застыл, а потом правый уголок рта чуть приподнялся. Он хмыкнул.

— Вот же гад.

Про огненного Анатолий просил отдельно. Только уже меня, и ключи лежали в кармане. Я полез туда и вытащил амулет на цепочке.

— Держи. Надень.

— Чего? — он поднял глаза. — Игорь, какой ещё к чёрту амулет? Сейчас-то зачем?

— Надень, я говорю.

Гена не пошевелился, и я сам накинул ему цепочку через голову и заправил под воротник. Хлопнул по плечу и отвернулся к спуску.

Оттуда шли люди. Соколов впереди, за ним Волков и Ершов, следом растянувшейся цепочкой те, кого сняли с лежаков последними. Шли сами, кто-то под руку с соседом. Тех четверых с метками тоже расковали и вывели. Женщине и мужчине головы замотали чьими-то рубахами и вели обоих под локти.

Мы усадили их в кузов вдоль бортов.

Полунин объехал площадку на своём черве ещё дважды и подошёл лишь тогда, когда закрыли борт. Спрыгнул, отпустил зверя в песок и полез в кабину последним.

— Голубчик, — сказал он, взяв меня за руку двумя пальцами, как берутся за лезвие. — Пусто у вас.

— Пусто, — согласился я.

— Вычерпали до дна, вот и не наливается. День-два и пойдёт. Я такое на фронте раз пять видел, — он отпустил и глянул в глубину кабины, где сидели Мария с Анной. — А девушкам вашим отдыхать надо. Утомились.

Я кивнул.

— Гена, — сказал Полунин, устраиваясь, — а я сегодня Юру потерял.

— Слышал, — глухо сказал Моисеев.

— Третий год у меня, — профессор помолчал. — Способный был. Руки не самые быстрые, зато голова считала верно, а это редкость. Я его на кафедре собирался оставить.

Гена ничего не ответил. Завёл мотор.

Ехали долго.

Моисеев не гнал, обходил низины по краю, чтобы не трясти тех, кто в кузове, а на подъёмах и вовсе полз. Люди сидели на ящиках вдоль бортов и почти всю дорогу молчали.

Впереди устроились Гена, Соколов и Полунин. Сзади — Захар, Анна, Мария и Санька. Жимин забился в угол и уснул сразу, Анна привалилась к нему плечом и тоже уснула, а Захар сидел с краю и придерживал обоих.

Остальные разместились в кузове. Мы с Ванькой сели у самой кабины, под форточкой, которой Гена хвалился в первый вечер. Она была открыта, и слышно было всё, что говорят в кабине.