Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 69 – Миф Базаров

Рука на ходу привычно ушла к бедру и не нашла кобуры. Кобура уехала с Морозовым, вместе с плащом и чехлом, а револьвер я сунул за пояс под рубашку, и теперь он упирался стволом в бедро на каждом шагу. Неудобно, зато свой. Ходить по городу, где каждый пятый на причале — не тот, за кого себя выдаёт, с пустыми руками я не собирался.

Портовые ворота выпустили меня прямо на площадь. Рынок с рядами под парусиной, лавки по периметру, водокачка, и тут же, на углу, белёный дом с синим козырьком и вывеской. Транспортная компания Пестовых. Грузы, фрахт, корреспонденция. Место выбрано с умом: порт за спиной, торговля перед крыльцом.

Балтийск и «Братск», полдня хода, дальше курьером. Отсюда можно написать Захару и Марии, минуя имперскую почту, и в управлении об этом не узнает никто.

Я запомнил угол и пошёл через площадь дальше.

Жара тут стояла не та, что в Балтийске. Та липла к телу и пахла водорослями и рыбой, а эта сушила горло, если вдохнуть через рот. А ещё песок на зубах ощущался. Солнце висело над самой головой, и тени лежали узкими полосами у самых стен.

Военных на улицах попадалось больше, чем гражданских. Патрули по двое, форма, выгоревшая до цвета песка, у каждого второго карабин за спиной. Не гарнизон при городе, а город при гарнизоне.

Технику я отметил отдельно. Колёсные вездеходы, гусеничные, грузовики на высокой резине, у всех решётки на фарах, запаски и куски траков по бортам. Мотоциклы попадались реже, и все как один лёгкие, с задранными крыльями и зубастыми покрышками, под песок.

И такие же глухие кабины, как у той, что забрала сапожника. Они стояли на разных машинах, колёсных и гусеничных, чуть не в каждом квартале. Скан входил в кузов и обрывался на кабине.

А я шёл и считал.

Скан держал по верхам, ещё с причала, и вёл его всю дорогу. Фиолетовые контуры вспыхивали и через стены: этот лежит, эти двое сидят за столом, этот идёт по двору с ведром. Первый фиолетовый попался прямо в рыночном ряду, за прилавком с овощами. Дальше пошло ровно: квартал пустой, потом сразу двое, потом снова тишина.

Каждого подсветившегося я коротко трогал щупом, по самой поверхности. «Долг в лавке… Тесто, поставленное с утра… Насос, третий день гоняющий воду с песком… Сын, уехавший на прииски и не написавший ни строчки». Почти все без источника, работяги как работяги. Двое с даром всё же попались, но слабенькие, второй и третий уровень, мысли тоже о работе.

Пока дошёл до южной окраины, счёт был двадцать два, а народу под скан попало сотен пять. Почти каждый двадцатый, если считать с рыночными. На причале — каждый пятый.

Выводы я отложил на вечер: думать на солнцепёке, без воды и на пустой желудок — последнее дело. У колонки на перекрёстке я напился и сунул голову под струю. Вода приятно остужала.

— Игорь Юрьевич!

Ванька бежал через улицу с авоськой, и в ней звякало стекло. Понятно. Старшие курсы послали младшего, и спорить тут бесполезно, сам таким гонцом бегал.

— Не ори, — сказал я, когда тот приблизился. — Меня тут нет.

— Как это нет?

— Я в город не приезжал, и ты меня не видел.

Мальчишка глянул на меня, потом на мою мокрую голову, и глаза у него сделались ровно те же, что в купе бронепоезда, когда он узнал, с кем едет. Сообразил. Даже авоську к животу прижал.

— Понял, — сообщил он шёпотом. — Не видел.