Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 71 – Миф Базаров

Он мотнул головой в дальний угол ангара, где под брезентом горбилось что-то большое, с грузовик размером. Я ещё на входе отметил этот горб и решил, что запас железа.

— Сейчас с вилкой закончу и всё покажу, — Гена поднялся и хрустнул спиной. — Завтра с утра заказчики приедут с приисков за пустынниками. Примут, поторгуемся, а после грузимся и идём с ними, сдавать на месте.

— А на месте-то зачем, если завтра в ангаре показывать будешь?

— А затем, что я им в этом году кое-что новое поставил и хочу показать в деле на песке. Покажу как надо — возьмут дороже. Ты с нами поедешь?

— А это надолго?

Моисеев пожал плечами.

— Тогда, пожалуй, по городу пройдусь, — я посмотрел на Морозова. — Мне надо справки навести про одного бывшего военного. Но на заказчиков ваших утром взгляну.

— Взгляни, взгляни. Заодно скажешь, кто из них не из этого мира.

Я кивнул.

— Ночевать будем здесь, в ангаре, — Гена махнул в дальний угол, где вдоль стен стояли четыре кровати.

— Ангар твой что ли?

— Мой, — ответил моторист. — Посчитал как-то, сколько тут на постой уходит, плюнул и купил. Тут тебе и склад, и мастерская, и спальня. И книгу постояльцев никто не ведёт.

Последнее он сказал, не глядя на меня, и по голосу выходило, что про книгу постояльцев он подумал раньше меня.

Морозов наконец вспомнил про очки и надел их. На лоб.

К вечеру железная дверь ангара начала остывать, защёлкала: за день металл на солнце набрал жара, раздался, а сейчас, когда жар стал спадать, начал сжиматься, потрескивая, как остывающая печь. Сам ангар, каменный, белёный, держал прохладу даже в полдень. Иначе тут никак.

Ужинали у верстака. Гена выудил из корзины Клавдии Петровны последний уцелевший пирог, рыбник, а из-под верстака достал бутыль с тёмным стеклом.

— Финиковая, местная, — сказал он. — Сносит наповал.

Под первую говорили о пустяках. О том, что вода тут дороже топлива и её возят цистернами. О том, что стену подновляют третий год и всё никак не закончат. О том, что Клавдия Петровна кладёт в рыбник лук слоями, а не вперемешку, и в этом как раз весь смак.

Потом Гена вспомнил про обещанное и повёл нас в дальний угол, стягивая на ходу брезент.

Вездеход оказался старым, с латаными бортами, переваренными в десятках мест.

— Купил, когда одна из шахт парк обновляла, — Гена хлопнул по крылу. — Отдали по дешёвке, за смешное.

— По дешёвке, — хмыкнул Морозов. — Он за него целый мотоцикл отдал.

— Прототип! Он и не ездил почти.

— Вот я и говорю: целый.

Гена отмахнулся, открыл дверцу и провёл пальцем по притвору. Под уплотнителем шли широкие полосы меди, и такие же тянулись по стойкам, по краю крыши и по низу стёкол.

— Лента по всему кузову, кольцом. Дверь прикрыл — контакт сомкнулся. А замыкается всё вот сюда.

Он откинул сиденье. Под ним, в кожухе, стояла серая ребристая коробка, на боку литое клеймо: «П» в зубчатом венце, а под ним пятизначный серийный номер.

Пять дней в архиве научили меня узнавать это клеймо.

— Это не моя работа, — сказал Гена, не дожидаясь вопроса. — Машина такой с шахты пришла. Тут их для всех местная мастерская переделывает, я внутрь не лезу.

— Гена, это же антимагический модуль. Серийный.

— Ну, мужики говорили, на бронеавтомобиле «Руссо-Балта» такие же стоят, только там их четыре.

«Руссо-Балт» — броневики для тех, кто ездит с охраной. Очередь на годы вперёд, цена как у дома с садом. А тот же серийный модуль сейчас стоял под сиденьем списанного шахтного грузовика, отданного за старый мотоцикл.