Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 46 – Миф Базаров

— Улучшился прошлый, теперь вижу «замещение».

— Вот оно как, — протянул он. — Тогда тем более молчи.

Про Черкасову я говорить не стал, сначала разберусь сам.

Выглянул за угол на проспект. Микроавтобус вырос на повороте, за ним блеснули фары полицейских. Оставалось ещё метров четыреста.

— Понял, — сказал я.

— Дом важнее любого совещания. Если что найдёшь интересного, то доложишь мне лично по возвращении. Я тут пробуду ещё пару дней. И с задержанными работай аккуратнее, а то обычно они у тебя до офиса не доезжают.

— Как получится.

Трубка щёлкнула.

Колонна подкатывала к ближайшему перекрёстку. На углу мигнул и налился красным светофор, единственный, наверное, на всю окраину. Микроавтобус встал.

Я повесил трубку, прошёл к «Уралу», присел, трогая трос сцепления, будто он меня и задержал. Чёрная коробка инквизиции тронулась на зелёный и, заметив меня в переулке, сбавила ход. Я махнул рукой, мол, проезжай, сейчас догоню.

За тонированным стеклом было не разобрать лиц, но транспорт клюнул носом, а потом разогнался вновь. А я перекинул ногу через седло и тронулся следом, через минуту догнав их.

Дом Берёзова стоял почти на самом отшибе, после него ещё пара строений, и начиналась городская стена. Одноэтажный, под черепицей, с небольшой верандой-столовой. Палисадник зарос, но ещё не одичал.

Колонна встала у калитки. Полицейские высыпали первыми, оцепили двор. Соколов не торопясь выбрался из микроавтобуса, чёрный плащ всё так же через руку. Волков выпрыгнул следом, потягиваясь.

— Что-то не очень похоже на логово сильного менталиста, — бросил мне друг.

Дверь оказалась заперта. Портить замок я не стал, сначала прощупал косяк и порог на ловушки и спрятанный ключ — не нашёл. Тогда достал отмычки и взломал. Сухой щелчок, и створка пошла внутрь.

Лицо тут же обдало прохладой. В доме жил человек небогатый и опрятный. В прихожей на крючке плащ, под ним аккуратно составлены башмаки, носок к носку. На полке щётка для обуви, гуталин, банка с ваксой, и всё подписано мелким ровным почерком на бумажных полосках. Почерк менталиста.

Берёзов и дома оставался Берёзовым: всё по местам, всё подписано, всё на учёте.

Я прошёл дальше, заглядывая в комнаты.

Кухня, спальня, ванная и кабинет, — всюду один и тот же почти маниакальный порядок. Все строго на своих местах, всё, что можно подписать, подписано и ровно расставлено.

Человек тут жил явно один и готовил на одного. В погребке под окном картошка, лук, банка солений: запас на месяц вперёд. Так не запасается тот, кто съезжает. Так запасается тот, кто рассчитывает вернуться и не тратиться лишний раз.

И вот мы наконец дошли до кабинета. Стол у окна, лампа под зелёным абажуром. Стопка тетрадей, корешок к корешку, ровно. Раскрытая книга лежала обложкой кверху, рядом заточенный карандаш. Человек не просто читал, он работал с текстом.

Над столом полка с книгами в потёртых переплётах, я прошёлся по ним глазами: грамматики мёртвых языков, словари, тонкие оттиски без обложек, два тома по теории менталистики. Книги рабочие, с закладками и пометками на полях.

Берёзов читал по делу, про чужие языки и про то, как устроена чужая голова. На краю стола чашка с засохшей на дне коричневой коркой. Кофе, выпитый неделю назад. Сектант будто вышел из дома, думая вернуться вот-вот, и даже чашку не сполоснул.