Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 48 – Миф Базаров

Соколов спустился последним. Подошёл к креслу с лёгкой улыбкой, провёл ладонью по металлической оплётке, постучал по ней ногтем, прислушался к звуку.

— Хороша работа, — негромко сказал он. — Видите, металл по контуру. Это сделано не для прочности и не для красоты. Оковы держат тело, а этот металл держит силу.

— Антимагический? — поинтересовался я.

— Антимагический, да не глухой. В том и фокус, — старик обвёл пальцем оплётку, показывая разрыв в ней у самого подлокотника. — Ошейник подчинения давит источник в ноль. Под ним маг — бревно. И мозг под ним бревно: запечатан, молчит, ничего не отдаёт. С таким хорошо вести по тракту, а вот читать его уже не получится.

Соколов присел и вытащил из-под одного кресла небольшую коробочку, подсоединённую проводами к металлической оплётке. Открыл. Внутри — отделение для макров, наполовину они уже утратили заряд. Он продолжил:

— А тут хитрее. Сплав послабее, и контур нарочно разорван вот здесь. Глушит силу на три четверти, не больше. Колдовать сидящий не может, да и рукой не шевельнёт, а думать может, и верхний слой у него открыт настежь. Садись напротив и выбивай всё, что он скрывает.

Напарник Волкова говорил всё это так, будто рассказывал про качественный инструмент: с хорошо читаемым уважением к чужому ремеслу, на полтона теплее, чем стоило бы. Не то чтобы старик любовался застенком, похоже, он был в восторге от решения, которое тут использовалось.

— То есть, это кресло, чтобы читать любых людей, даже магов жизни? — поинтересовался я.

— Даже магов жизни, — закивал Соколов, — и чтобы читать можно было днями, если это необходимо. С ошейником человек глух, с него много не возьмёшь и быстро не прочитаешь. А посади его сюда, пристегни, чтоб не дёргался, лампу в лицо, чтоб не спал и не уходил в себя, и тяни из головы по ниточке, сколько душе угодно, — старик погладил спинку кресла словно холку коня. — Удобно сделано. По уму.

Я посмотрел на ремни. На два кресла. На сток в полу.

Берёзов был не просто менталистом каравана. Берёзов был ловцом.

Сюда привозили людей. Сажали в кресло, пристёгивали и выбивали из головы всё, что человек знает. Здесь не подчиняли и не везли дальше. Здесь читали. А что делали с прочитанным? Кресла молчали.

Секта не только убивала. Секта ловила. И держала для этого мастерскую с умельцем Берёзовым, дослужившимся аж до третьего щупальца.

Вслух я ничего не сказал. Прошёлся вдоль стены, поддел носком ботинка решётку стока. Под ней уходила в темноту труба.

— Два кресла, — заметил Волков, так и стоявший на лестнице. — Он что, сразу с двумя работал?

— Бывает полезно посадить рядом второго допрашиваемого, — отозвался Соколов, не оборачиваясь. — Чтоб видел, что с первым делают. Языки от такого развязываются сами, без всякого чтения.

И голос его опять стал теплее, чем стоило. Я зафиксировал это в памяти, рядом с листом вверх ногами. Потом разложу.

Наверх я поднялся с одной мыслью: явно любитель не нашёл то, что искал, внизу.

Я вернулся в кабинет, к столу. Посетитель этого дома выдвигал ящики на ладонь и заглядывал внутрь. Я выдвинул нижний до упора, и он встал, не дойдя. Короткий? Вынул его совсем, перевернул, посветил фонариком. Дно явно двойное, в палец толщиной. Поддел ногтем фанерную накладку, и она отошла. Под фальшивым дном плоская жестяная коробка из-под леденцов, в пол-ящика.