Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 93 – Миф Базаров

Маша помолчала, глядя на просвет впереди, где кончались кроны.

— А Волкову? Киселёву? Им ты тоже не доверяешь?

— Доверяю. Они мои лучшие друзья, — я сказал это раньше, чем подумал, и оттого прозвучало как есть. — Течёт не через друзей. Но рапорт читают не только друзья, а всё, что сказано вслух при пятерых, считай, сказано при пятидесяти.

— Понятно, — сказала Маша, и по тону выходило, что понятно ей давно, а спрашивала она про другое. Про что — уточнять не стала. Завела «Иж».

Остаток дня сжался до однообразной дороги, как в сухом отчёте. Заброшенная заимка на выходе из леса: жерди скотопрогона, колея, затоптанная копытами до каменной твёрдости. Умно, по такой полосе грузовых колёс не прочтёшь. Пост оцепления у съезда, журнал, фамилии, время. Тракт. «Серов» встретил нас уже к сумеркам. Вокзал, багажная платформа, мотоциклы в почтовый вагон. Ночной Пестовский экспресс до Новогородска, двести пятьдесят в час.

В купе я собирался думать про рапорт: что писать, а что оставить между строк. Копия в кармане грела мне бок, ей предстояла своя дорога, длиннее моей и без всяких плащей. На этой мысли я и уснул, впервые за восемнадцать дней по имперскому счёту. Проспал два портала, проспал чай, про который Маша потом сказала «твой я выпила». Она разбудила меня лишь когда поезд заскрежетал колёсами, прибывая на вокзал.

До управления доехали быстрее, чем получали мотоциклы из грузового вагона. Штаб находился в центре, недалеко от резиденции наместника колоний.

Я толкнул тяжёлую дверь, пропустил Машу вперёд и через вестибюль увидел, как от дежурной стойки к нам направлялся Пономаренко. Начальник шёл быстрым размашистым шагом, совершенно не свойственным ему. А пальцы на ходу уже теребили пуговицу мундира, рот приоткрылся, набирая воздуха на первый крик.

М-да… С возвращением.

Пономаренко долетел до нас раньше, чем тяжёлая дверь за спиной встала на место.

— Семнадцать дней! — голос ушёл под свод вестибюля и вернулся оттуда эхом. — Семнадцать дней, Воронов! А до этого ещё три дня без связи, без доклада, без санкции на самостоятельные действия!

Дежурный за стойкой у входа уткнулся в журнал так, будто решил дочитать его до конца прямо сейчас. Двое стажёров у доски приказов прилипли к циркуляру месячной давности и не отводили от него взгляд, пока гатчинская истеричка — Пономаренко, каким-то злым роком закинутый вслед за мной в колонии, не прошёл мимо.

Я молчал, а взгляд то и дело цеплялся за его пуговицу. Та ходила между пальцами начальника кругами, туда-обратно, нитки держались на честном слове. За время моего отсутствия он, похоже, укатал не одну. Хотя не думаю, что Пономаренко такой только со мной, просто я, похоже, единственный, кого он не выдрессировал плясать под свою дудку.

— Вам предписывалось старшим по званию выезжать с группой сопровождения! Полиция стояла в графике уже на утро! А вы вдвоём, на ночь глядя, на мотоциклах, на закрытую территорию! Самоуправство!

— Мы живы, объект найден, охрана секты уничтожена, — сказал я. — Остальное читайте в рапорте.

— Вот! — его палец взлетел к моему лицу и завис. — Вот об этом и разговор. Рапорт. Я запросил объяснительную по факту вашего отсутствия, и что мне отвечают? Что рапорт магистра по особым поручениям следует сразу в Гатчину. Напрямую. В обход меня!