Книга Погрешность, страница 208 – Э. Шрайбер

На его клинке не было пламени. По нему что-то стекало.

Медленно, от рукояти к кончику меча, собиралось на конце в каплю и падало на лёд. Там, куда падала капля, лёд шипел и оставалась чёрная точка.

Я стоял ошарашенный увиденным, и у меня появилось еще больше вопросов к одному конкретному человеку.

Шестьсот человек, уже добив тех тварей, что вылезли, стояли тоже молча.

Не так, как молчат от страха, — иначе. Я видел это по лицу у Ольгерда, как будто ему показали чужую работу лучше его собственной: рот приоткрыт, брови сведены, и человек не знает, куда деть руки.

— Они так умеют, — сказал кто-то рядом.

— Всегда умели, — сказал Бродир.

Он не удивился. Совсем.

Я посмотрел на него и понял, что он это знал, или догадывался, или считал вероятным — и опять промолчал, как молчал час назад про купол.

Им отдали большую часть добычи с этих тварей. Из наших никто ни разу не спросил, за что именно.

Теперь спрашивать было уже незачем, потому что ответ уже шёл к дракону у нас на глазах.

— Распредели людей, — сказал конунг. — Держитесь и бейте по бокам. Я держу её в лоб и отвлекаю.

Рагнар кивнул и сразу начал отдавать приказы.

Потом конунг закричал во всё горло.

— За мёртвого бога!

Его люди подхватили. Не разом и не стройно — немного вразнобой, как подхватывают то, что кричали уже много раз до этого.

Всё время никто из южан ни разу не помянул при нас ни одного бога, и теперь стало понятно почему.

Глаза у конунга загорелись алым.

Это я видел ещё отчётливо, потому что стоял к нему близко: белки́ налились цветом, как наливается железо в горне.

Кассий взял меня за плечо.

— Идём.

— Куда?

— К уступу. Пока она отвлечена.

Нас было пятьдесят.

Бродир, Ольгерд, Кольгрим, Торкель — все четверо пошли с нами, и я не знаю, кто их успел отобрать и когда.

Станок дотащили только один.

Пять остались в свалке — тех, кто их волок, развернули на бой, и мне никто не доложил, живы стрелки или нет.

Ольгерд и ещё трое тащили станок рядом.

— Шесть болтов, — сказал он мне на ходу. — Всё, что есть.

— У меня два.

— Твои не подойдут. У тебя короткие.

Я успел забыть, что делал их сам, и под свой личный станок, и что тот станок остался в лагере.

Два болта, которые никуда не годятся, я протаскал с собой всю дорогу.

Потом мы встали, и я обернулся, и увидел всё.

Бой шёл близко. Ближе, чем мне хотелось: от нашего уступа до того места, где стоял конунг, было шагов сто пятьдесят, и видно многое.

Кассий расставил людей сам.

— Дуга, — сказал он. — Спиной к яме, лицом на лёд.

— А если снизу полезут? — спросил Бродир.

— Обязательно полезут. Там буду я.

Держать шестьдесят шагов от нас до дуги. Пятьдесят человек на неё — это меньше, чем нужно, и Бродир сказал это вслух, и Кассий ответил, что больше и требуется.

Мне он сказал другое.

— Ты стоишь при мне. Пять шагов, не дальше. Если отойдёшь — я тебя не прикрою.

— Что мне делать?

— Надеюсь, что ничего не потребуется.

— Я могу драться.

Он посмотрел на меня в первый раз за всё это время.

— Можешь, — сказал он. — И там ты один из шестисот. А здесь ты один, кому я могу довериться.

Я не нашёл, что ему ответить, и это был, пожалуй, самый честный ответ.

Работа у меня всё-таки нашлась, и оказалась она чёрной.

Кассий расчищал лёд. Не рукой — ногой, коротким скребущим движением, и получалось у него плохо, потому что смотреть под ноги ему было некогда.