Книга Погрешность, страница 218 – Э. Шрайбер

Я это уже видел. Той осенью, на площади.

Я сидел и пытался решить для себя, кем он был.

И не смог.

Я и сейчас не решил, и, кажется, не решу для себя никогда.

Мне хотелось, чтобы всё было проще. Чтобы он был или мерзавцем, который получил своё, или хорошим человеком, которого я зря подозревал. И то и другое я смог бы принять.

А это — не мог.

Кольгрим сидел напротив и не поднимал головы.

Потом он снял с Бродира пояс и показал его мне.

Я не сразу сообразил зачем. Потом увидел на пряжке знак Дома Серого Паруса и понял, что это точно не мне.

— Я не могу его принять, — сказал я.

— Тебе и не надо. — Кольгрим стал одевать пояс. — Ты был сведетелем, при каких обстоятельствах я его снял. Больше от тебя ничего не потребуется.

Тело понесли вдвоём.

Кольгрим взял спереди — я взял сзади и всю дорогу смотрел на Кольгрима.

Волокушу потащили другие прямо перед нами.

За двадцать шагов до места он споткнулся.

Не сильно — нога поехала на наледи, он выправился и пошёл дальше. Я подумал о том, что Бродир чуть не погиб из-за того, что однажды оступился на уклоне площади.

Конунг пришёл, когда мы уже начали складывать тела.

Он был весь в чёрной жиже, что заменяла тварям кровь, и шёл так, будто у него ничего не болит. Осмотрел волокушу с Кассием. Осмотрел Бродира.

Он лишь кивнул, похоже, своим мыслям, и не сказал ничего сочувственного, и я был ему за это благодарен больше, чем был бы за слова.

Потом он начал распоряжаться людьми.

— Мёртвых в одно место, — сказал он Рагнару. — Всех вместе. Наших, ваших, чьих угодно. Сжигать сегодня не будем — нечем и некогда. Сложить сейчас, чтобы потом не пришлось тратить время. Тварей разделать и туши скидать в отдельную кучу.

Рагнар кивнул.

— У шара оставляешь людей. Столько, сколько сочтёшь нужным. Продовольствие туда же — то, что дотащили, всё выкладываете там. Пусть едят у сферы, а не бегают к волокушам.

— Сколько могу взять? — спросил Рагнар.

— Всех, кроме двадцати. Двадцать я забираю.

Рагнар посмотрел на него.

Он ничего не спросил, и по лицу его я тоже ничего не прочёл, но конунг ответил так, будто вопрос прозвучал.

— Наши люди должны быть уже на берегу или подойдут уже завтра. С припасом, с людьми и со всем, что понадобится. Я иду встречать. Двадцати мне хватит.

— Ты здесь старший на четыре дня. Может, на пять.

Он повернулся к нам.

— Ваш маг спит. Кто у вас теперь за него?

Никто не ответил.

Бродир был бы за него. Бродир лежал в двадцати шагах, и его как раз перекладывали.

— Ольгерд, — сказал я.

Ольгерд посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который сдал тебя не той стороне.

— Хорошо, — сказал конунг, не дожидаясь, пока Ольгерд возразит. — Ольгерд. Держитесь от сферы подальше. Это теперь наша забота, не ваша.

— И ещё, — сказал конунг Рагнару уже на ходу. — Тех, что легли в первый день, у гряды торосов, мы сожжём по дороге обратно к вам. Они лежат на нашем пути, и оставлять трупы лежать на льду я не собираюсь, а тащить их в лагерь тем более.

— Так дров не напасёшься, — сказал Рагнар.

— Ничего страшного. Я это заранее предвидел и по этому приказал везти побольше.

Рагнар опять кивнул.

Я стоял и считал волокуши, потому что на них лежали раненые, и на них же тащили Кассия.

Волокуш было двадцать две.

Раненых на них было восемьдесят с чем-то ещё до этого боя, а после боя я не знал сколько, и никто не знал.