Книга Погрешность, страница 221 – Э. Шрайбер

Трупы так и лежали с того самого дня, все шестьдесят один. Никого не утащили.

Туши тоже лежали на месте.

Я прошёл вдоль гряды и посчитал. Двадцать. Столько же, сколько и было, новых ни по пути, ни тут мы не встретили, значит, конунг тоже идёт без приключений.

Их не тронули. Чёрная жижа, что заменяла им кровь, под ними застыла и потрескалась, как смола на морозе.

Ольгерд велел стаскивать наших в одно место.

— Жечь не будем, — сказал он. — Дров мало, а те, что есть, нужны раненым.

Никто не спорил.

Конунг сказал у ямы, что сожжёт их по дороге назад. Значит, сожжёт.

Пока мы складывали, уже стемнело.

Шестьдесят один — шесть рядов.

Я держал за ноги и старался не смотреть в их лица.

Ночевали у гряды. Костры жгли для раненых. Остальные легли кучами, как у бездны.

Пятеро раненых не проснулись, и их положили к остальным.

Конунга мы встретили на второй день, ближе к полудню.

Сначала это была тёмная нитка поперёк льда.

Ольгерд остановил колонну и велел разворачивать станки. Стрелять из них было нечем, но в тот момент об этом никто не подумал.

Потом нитка стала колонной, и людей в ней было больше, чем в нашей.

Конунг шёл первым.

Я стал считать и не поверил своему счёту.

Он вышел от ямы вечером того дня, а до берега два дня хода. Мы вышли утром следующего и шли полтора.

Как ни складывай, выходило, что он шёл без остановки, дошёл, развернулся и вышел обратно тем же утром.

За ним шли его люди и те, кого я ещё не видел, и несли груз. Волокуши у них были не как у нас — длиннее и с высокими бортами.

Они прошли мимо, не сбавляя шага.

Лишь конунг остановился ненадолго рядом с нами.

— Ваш маг уже идёт сам? — спросил он.

— Сам, — сказал Ольгерд.

Конунг нашёл Кассия глазами и смотрел на него дольше, чем на всех нас вместе.

— Мы сложили людей у гряды, — сказал Ольгерд. — Не жгли, нечем.

— Знаю. Мы сожжём.

И пошёл дальше, не оглянувшись.

Я смотрел им вслед. Они шли ровно — и те, что тянули, и те, что шли пустыми.

Мы за полтора дня растеряли строй. Они за трое суток не растеряли даже шага.

Я даже обрадовался, когда увидел кромку.

Ту самую крошку, наметённую подушкой. Издалека она была светлее льда, и этим выделялась.

— Наконец-то пришли, — сказал я.

Мне никто не ответил.

Лагерь стоял невредимым, и в нём жгли костры. Лодок стало больше, как и людей.

Люди конунга уже что-то строили. У самой воды поднимался остов из брёвен.

За те дни, что нас не было, в лагере тоже не сидели без дела.

Крошку между лодками отгребли до твёрдого льда. Из частей лодок сложили заслон с подветренной стороны.

Асгейр и ещё несколько человек вышли встречать нас.

Он посмотрел на колонну. Быстро пробежался по всем глазами.

Затем посмотрел на меня.

— Бродир? — спросил он.

Я помотал головой.

— Кольгрим?

— Живой.

Он кивнул и больше никого не стал называть. Ещё немного поглядел на колонну, на лица проходящих мимо. И молча пошёл с нами в лагерь.

Дров теперь было с избытком, и их не жалели.

Асгейр вечером пришёл ко мне сам.

По словам Асгейра, дрова у них кончились ещё два дня назад, они начали разбирать одну из лодок и решили сделать заслон с подветренной стороны.

Он сел на волокушу, одну из тех, что мы притащили, и какое-то время просто сидел.

— Дозор был каждый день, — сказал он. — Шесть дней по три смены. Ни одной твари.