Книга Погрешность, страница 80 – Э. Шрайбер

Потом отложил инструмент, вытер руки и сел напротив меня на верстак — чего не делал ни разу за семь лет.

— Стейн, — сказал он. — Я тебе сейчас скажу одну вещь и больше повторять не буду.

— Говори.

— Если Совет решит, ты со мной уйдёшь.

Я не понял.

— Куда уйдёшь?

— Куда угодно. — Брин смотрел на меня спокойно. — У меня родня на Ледяном Пике. Не близкая, но фейри своих не бросают. Дойдём за девять дней. Тебя там никто не тронет и не спросит.

— Брин...

— Я не спрашиваю, — сказал он. — Я говорю, что этот выход есть, и хочу, чтобы ты знал, что он есть. Люди в такие дни соглашаются на глупости, потому что им кажется, что выхода нет. У тебя есть.

Он взял рубанок обратно.

— Всё, — сказал он. — Работай.

Я работал до темноты и не сделал ни одного нормального пропила.

Кассий нашёл меня у мастерской, когда я запирал.

— Я буду говорить на Совете, — сказал он вместо приветствия.

— Не будете.

Он остановился.

— Объясни.

— Вы чужак, который пришёл с севера в тот месяц, когда начали умирать люди, — сказал я. — Вы сами мне это говорили две недели назад, когда я просил вас выйти на площадь. Вы тогда были правы.

— Тогда я собирался сказать «мальчик ни при чём», — ответил Кассий. — Это стоит немного. Теперь у меня есть другое.

— Что?

— Двадцать два года. — Он смотрел мимо меня, на воду. — Первую я видел двадцать два года назад, в другом море, за тысячу вёрст отсюда. Это проверяемо. Не мной — там есть люди, есть записи, есть город, куда можно послать спросить.

— Послать и ждать неизвестно сколько?

— Да.

— Совет послезавтра.

— Я понимаю, — сказал Кассий.

Мы постояли.

— И ещё, — сказал я. — Если выйдете вы, то разговор пойдёт про вас. Половина решит, что вы меня выгораживаете, потому что мы вместе резали тушу и вместе ходили на юг. А вторая половина вспомнит, что вы вернулись с линии в глине и с распоротым рукавом и до сих пор никому не сказали почему.

Кассий повернул ко мне лицо.

— Кто-то ещё это заметил? — спросил он.

— Это заметили все. Просто спросить у вас никто не решается.

Он молчал довольно долго.

— Скверно, — сказал он наконец.

— Скверно.

— И тем не менее я буду говорить, — сказал Кассий. — Не для того, чтобы тебя оправдать. Для того, чтобы у Совета на столе лежало больше одного объяснения. Когда объяснение одно, люди берут его, каким бы оно ни было. Когда их два, приходится выбирать, а выбирать — это уже думать.

Он поправил лямку мешка.

— Я не спасу тебя, Стейн, — сказал он. — Я могу только сделать так, чтобы решение далось им тяжелее. Иногда этого хватает.

Он пошёл к дому Асгейра.

— И вот что, — сказал он, обернувшись. — Ты за эти два дня обошёл посёлок с саженью. Проходы, настилы, сараи.

— Обошёл.

— Что нашёл?

Я замялся.

— Пока не знаю. Что-то есть.

— Дорисуй, — сказал Кассий. — К послезавтра. И покажи мне до Совета, а не после.

— Зачем?

— Затем, что человека, который принёс план обороны, труднее оставить на камнях, чем человека, который просто ходил и мерил, — сказал он. — Это не довод. Это то, как устроены люди.

Ночью я не спал и делал то единственное, что умею.

Раскладывал.

Итак. Клан требует плату кровью — не весь клан, десять человек, но десяти человек хватает, чтобы собрать Совет.

Основание: даты. Последний зов в середине лета, через девять дней первые пустые сети. Плюс то, что я хожу и меряю, чего никто не понимает.