Книга Обольстительное пламя, страница 54 – Эйдзи Нацубара

Рури молча отвернулась, рассерженная холодной отповедью.

«Важная какая! А сама только приказы раздает. Шкурой своей не ты рискуешь, а я!»

Однако ей удалось подавить гнев, и ойран только раздраженно вздохнула.

— Еще что-нибудь скажешь? – Голос О-Кику не изменился, будто она вовсе не заметила состояния подопечной.

— А! – вдруг припомнила кое-что Рури и взяла в руки продолговатый ящичек, стоявший в сторонке. – Точно, совсем вылетело из головы. Вот что близнецы нашли на насыпи!

Хозяйка заглянула в шкатулку. И тут на обычно невозмутимом лице женщины отразилось мимолетное удивление, которое не укрылось от Рури. В ящичке лежали три белые стрелы. Крашеное древко из тростника венчали серебряные наконечники, белизной сияло и оперение из хвоста орлана. На следующий день после вылазки братья тщательно осмотрели насыпь, на которой неожиданно объявились ойран. Вокруг места сражения из земли торчали белые стрелы.

— Близнецы полагают, что это своего рода барьер. Может, вам что-то известно?

Все три находки оказались внутри участка, что ограждала симэнава близнецов. Выходит, кто-то возвел барьер внутри барьера. Именно так неизвестному удалось выпустить марионеток.

— Ведь это вы научили их искусству священной защиты. Наверняка что-то знаете.

Рури испытующе смотрела на хозяйку. Однако к О-Кику уже вернулось самообладание.

— Да, это древнее мастерство. Оно называется хэкидзя-но бу, или воинское искусство отпугивания зла. Злые силы можно запечатывать с помощью особых стрел, напитанных духовной энергией и выпущенных из персикового лука. Этим искусством когда-то в эпоху Хэйан^[40] владели воины, изгонявшие скверну из императорского дворца, но теперь оно позабыто.

Многие еще помнили легенду о Минамото-но Ёримасе, одолевшем чудовище нуэ, и Рури читала о ней в «Записях о расцвете и упадке домов Минамото и Тайра». Обряды со временем изменились, тем не менее их отголосок сохранился в зимнем празднике Сэцубуне.

— Стрелы я заберу: в них еще остались крупицы духовной силы. Если будешь держать их в своих покоях, последствия могут быть непредсказуемыми.

Как ни вглядывалась Рури в лицо хозяйки, на нем больше не дрогнул ни один мускул. И пусть девушку терзало множество вопросов, она покорно отдала О-Кику ящичек.

— В последнее время ты совсем не призываешь Нараку. Почему?

— Простите? – растерялась подопечная, не ожидавшая такой резкой перемены темы. Она нахмурилась: – Призываю!

— Я не про накидку, а про глаза. Силы дракона пока даются тебе слишком большой ценой. Если битва затянется, надорвешься.

Рури закусила мундштук кисэру. В сердце назревало уныние.

Главная ценность Нараку таилась не в скрывающей облик накидке, а в скрытых под белой повязкой глазах. Любой, кто в них заглянет, будь то человек, демон или нечисть, сгинет. Этот взгляд служил Рури главным козырем.

Однако с тех самых пор, как она вышла на бой с Цукасой, девушка старалась не вызывать Нараку. Умом она понимала, что марионетка значительно упростила бы и ускорила работу, но слишком уж, ей казалось, высокую цену пришлось бы заплатить. Всякая душа после смерти отходит в мир иной и возвращается в круговорот сансары, чтобы затем переродиться. Рури, будучи перерождением царя драконов, знала не понаслышке, что верования людей правдивы. А глаза Нараку уничтожали демона вместе с душой. Ему не оставалось места ни в этом мире, ни в ином, и он попросту обращался в ничто. Теперь Рури сомневалась, стоит ли так жестоко обходиться пусть даже с адскими тварями.