Книга Обольстительное пламя, страница 69 – Эйдзи Нацубара

Все так же молча глядя в землю на дворе заброшенного храма, Рури сняла маску. Нараку, вновь облаченная в накидку с кленами, будто ждала приказаний хозяйки, с легкой улыбкой паря в воздухе.

— Дождь вот-вот начнется… Командир, давайте возвращаться в Фукагаву, – мягко предложил Дзёкити.

В том пожаре сгорела почти треть «Куроба-я». Их от «Тёдзи-я» отделяла Наканомати, но уж очень неудачно в тот день дул ветер. Искры попали на деревья, растущие на центральной улице Ёсивары, и огонь распространился дальше. Пока восстанавливается здание, бордель временно переместился в Фукагаву – район в половине большого часа ходьбы от Ёсивары.

Рури подняла голову, встретилась глазами с Дзёкити и не проронила ни слова.

— Эн наверняка ждет не дождется вас. Хотите, подумаем, чем его отблагодарить? – улыбнулся слуга.

В облике красного льва питомец Рури сообщил остальным членам отряда, где искать хозяйку, а Дзёкити отнес в Дзикёдзи. Не стоит и говорить, как удивился настоятель Антоку, когда огромное мифическое животное принесло на спине обожженного ученика, которого монах не видел уже несколько лет. Однако старик тут же обработал раны и послал за лекарем. Кожа местами обгорела так, что обнажилась плоть. На Дзёкити было больно смотреть.

Несмотря ни на что, молодой человек не унывал. Каждый вдох приносил ему мучения, на теле то и дело лопались пузыри, но он все вытерпел и вскоре снова смог встать на ноги.

— Дзё, руки… болят? – спросила ойран, глядя на бинты.

Местами через повязки просачивалась кровь. Они покрывали его грудь и горло, красноречивее любых слов показывая, каких героических усилий слуге стоило исцелиться. На левой половине мужественного лба краснел ожог.

— Самую малость. А как ваши раны, командир? Надеюсь, не открылись? – спросил он, поглядывая на ее бок и ногу.

Рури тоже еще не полностью восстановилась.

— На мне-то из-за дурацких драконьих сил точно все заживет. Но так стыдно, что из-за моего безрассудства ты…

Девушка не выдержала и вновь опустила голову. Жизни Дзёкити больше ничто не грозило, однако лекарь уже заключил, что шрамы останутся навсегда.

Словно прочитав ее мысли, слуга нахмурился:

— Все хорошо. Я рад, что досталось мне, а не вам. Лишь благодаря вашей храбрости Ёсивара не сгорела целиком. И вам впору собой гордиться!

Рури посмотрела ему в глаза, и он ответил прямым взглядом.

— Спасибо, Дзё. Ты помог мне усмирить Хирая. И разрешить сомнения.

Ей вспомнилась добрая улыбка Цукасы.

«Какое счастье, что мы с тобой встретились!

Спасибо тебе, Рури».

— Того, что случилось, уже никак не исправить. Да и ни к чему. Но если я буду отворачиваться от действительности, вины уж точно не искуплю.

Она наконец вспомнила, что Цукаса не хотела поддаваться ненависти; что пыталась побороть ее и презирала себя, когда выплеснула скопившуюся желчь на Рури. Одолев, ойран освободила ее от ненависти. И теперь истребительница зла поняла, что угрызениями совести порочит подругу.

«Нельзя предаваться унынию из-за снов. Уж если я перестану верить в ту Цукасу, которую знала, кто тогда ее вспомнит?»

Больше прежние кошмары ее не мучили.

— Решено. Я возьму Химари под крыло. Уж не знаю, что из этого выйдет, но Цукаса оставила ее в память о себе, и она любила девочку. Надо чтить ее желания. Я буду беречь память о прошлом, не забывая о настоящем.