Книга Мажор в школе магии 4, страница 107 – Сергей Орлов

Воздух вокруг Асмодея дрожал, словно от невыносимого жара, хотя я ощущал лишь могильный холод, исходящий от его присутствия.

Я чувствовал, как часть меня хочет закричать, броситься бежать, отвернуться — сделать всё, что угодно, лишь бы не смотреть на это существо, само присутствие которого было надругательством над нормальной реальностью. Но другая часть, та, что была связана с Аббадоном, ощущала странное притяжение — словно смотрела на тёмное отражение, искажённое зеркало своей собственной природы.

— Как интересно, — голос Асмодея прозвучал подобно грохоту камнепада, смешанному со звуком ломающихся костей. — Какой занимательный эксперимент я вижу перед собой.

Он сделал шаг вперёд, и почва Междумирья под его копытами спеклась и почернела. Крылья за его спиной расправились шире, заслоняя мрачный горизонт и погружая пространство в тень.

Внутри меня Аббадон отреагировал на присутствие Асмодея мгновенно и яростно. Волна всепоглощающей ненависти, чистой и беспримесной, захлестнула моё сознание с такой силой, что я пошатнулся. Моё тело начало непроизвольно трансформироваться — кожа на руках краснела и твердела, ногти удлинялись, превращаясь в когти, а из дёсен начали пробиваться удлиняющиеся клыки, прорезая мои губы до крови. Боль была резкой, но я едва замечал её — настолько меня поглотили эмоции Аббадона.

«МОЙ ДРЕВНИЙ ВРАГ», — грохотало в моём сознании, каждое слово пульсировало яростью. «КАК ЖЕ Я НЕНАВИЖУ ЕГО… КАЖДОЙ ЧАСТИЦЕЙ СВОЕЙ СУЩНОСТИ. КАЖДЫМ ВОСПОМИНАНИЕМ. КАЖДОЙ МЫСЛЬЮ».

Я с огромным трудом сдерживал полную трансформацию, понимая, что если сейчас позволю демонической сущности взять верх, это может стоить жизни не только мне, но и всем моим близким. Я цеплялся за человеческие мысли и чувства, создавая хрупкий барьер между собой и яростью Аббадона.

Асмодей медленно повернул голову, все шесть его глаз последовательно сканировали пространство вокруг. Он обвёл взглядом застывшие фигуры — деда, Шумилову, Габера, задержавшись на каждом по нескольку секунд, словно читая их сущность. Когда его взгляд упал на тело Емели, лежащее на земле, губы демона изогнулись в подобии усмешки, обнажив ещё больше острых, как бритва, клыков.

— Смерть, — проговорил он, почти нежно, проведя когтем в воздухе над телом Емели. — Такая… окончательная для людей. И такая… временная для нас, не так ли, Аббадон?

Затем его горящие глаза остановились на трёх носителях второй части Аббадона — Дине, Ярославе и Мелиссе. Они, как и я, не были скованы временной аномалией и с ужасом смотрели на демона. Ярик сжимал в побелевших пальцах свою палочку, хотя она тряслась так сильно, что вряд ли могла быть использована. Мелисса стояла, гордо выпрямившись, хотя и её глаза выдавали панику. Только Дина казалась странно спокойной, словно была заворожена присутствием демона.

— Части Высшего Демона в человеческих сосудах, — Асмодей слегка наклонил рогатую голову, изучая их, как энтомолог изучает редкий вид насекомых под микроскопом. — Три фрагмента второй половины Аббадона, разделенные между тремя человеческими телами. Фасцинирующе.

Он протянул когтистую лапу и провёл ею над головами Мелиссы, Ярика и Дины, не касаясь, но явно ощущая что-то, недоступное моему восприятию.

— Вот ты, — он указал на Ярика, — несёшь интеллект и расчётливость той части, что была заточена. Даже в камне-тюрьме эта половина Аббадона не переставала строить планы.