Книга Лекарь в мире ЗОМБИ 5, страница 120 – Сергей Орлов

Впервые за долгое время Лёха не чувствовал отвращения к собственной ущербности. Во взгляде Эхо не было ни жалости, ни отвращения, которые он привык видеть в глазах окружающих. Там было… восхищение. Искреннее, почти болезненное в своей интенсивности.

— То, как ты создал чёрную дыру… как раздавил вожака… это было прекрасно, — продолжала она, наклоняясь ближе, почти касаясь его лица своим. — Это было… божественно.

Её лицо оказалось так близко, что он мог почувствовать её дыхание на своей коже — горячее, прерывистое. Запах лаванды и чего-то химического, похожего на медицинский спирт. И под всем этим — базовый, животный запах женщины, слишком давно находившейся в мире без душа и дезодорантов.

— Ты мог бы быть богом в этом новом мире, — прошептала она, и её глаза сузились до двух серых щелей. — Мы могли бы быть богами вместе.

И тогда она поцеловала его — не осторожно, не нежно, а жадно, требовательно, почти агрессивно. Она вгрызлась в его губы, как хищник в добычу, её зубы царапали, а язык бесцеремонно вторгся в его рот. Её руки скользнули по его телу — одна зарылась в волосы, безжалостно сжимая, словно пытаясь удержать его на месте, другая впилась в плечо с такой силой, что завтра наверняка останутся синяки.

Лёха впервые за их знакомство не думал о том, как убить её, как сбежать, как отомстить за унижение. Наоборот, что-то внутри него отзывалось на эту безумную женщину, на её властную жажду, на её безжалостную силу. Он впервые встретил кого-то, кто не считал его чудовищем, кто видел и ценил его силу, кто понимал ту тьму, что жила внутри.

Он ответил на поцелуй — неловко, но с той же необузданной жадностью.

Эхо толкнула его на кровать, нависая сверху, как хищная птица над добычей. Её волосы создавали тёмный занавес вокруг их лиц, отрезая от внешнего мира, от реальности, в которой они были врагами, в которой он был её пленником. В этом коконе из тьмы она была всем его миром — опасным, безумным, но магнетически притягательным.

— Ты мой, — прошептала она, и это прозвучало не как утверждение, а как приказ, не подлежащий обсуждению. — Ты будешь служить мне. И взамен я дам тебе то, чего ты всегда хотел.

— И что же это? — хрипло спросил он, чувствуя, как её пальцы уже расстёгивают его потрёпанную рубашку.

Она улыбнулась.

— Признание. Власть, — её голос стал ниже, интимнее. — Возможность быть собой, не притворяясь. Не скрывая своей тьмы, не извиняясь за свою силу.

Её руки скользнули по его обнажённому телу — уверенные, властные, привыкшие брать то, что хотят. Она контролировала каждое движение, не оставляя ему выбора, кроме как подчиниться. И странным образом, Лёха не сопротивлялся. Впервые с начала апокалипсиса он чувствовал себя понятым, принятым, оценённым по достоинству.

Эхо исследовала его тело как учёный — методично, тщательно, не пропуская ни дюйма кожи. Её пальцы задерживались на шрамах, оглаживая их с почти маниакальным восторгом. Особенное внимание она уделяла его культям — целовала, вылизывала изуродованную плоть, словно это были самые восхитительные части его тела.

— Красивый, — шептала она, прикусывая кожу чуть выше культи. — Сломанный и от этого ещё более прекрасный.

В этот момент Лёха увидел что-то, чего никогда раньше не замечал в глазах других. Эхо смотрела на его культи, на его шрамы, на следы прошлых увечий не с отвращением или жалостью — она смотрела с восторгом коллекционера, обнаружившего редчайший экземпляр. Не вопреки его уродству, а именно из-за него. Каждый шрам, каждая неправильность его тела, казалось, только распаляли её интерес, делали его в её глазах ещё более ценным.