Книга Лекарь в мире ЗОМБИ 6, страница 75 – Сергей Орлов

Её движения не были нежной лаской. Каждое — яростное заявление права, последняя отчаянная попытка вытащить из меня что-то живое, человеческое. Пальцы с нечеловеческой силой сжали мои бёдра, фиксируя на месте так, что невозможно было пошевелиться.

Я запустил руку в её волосы, сжал сильнее необходимого, почти до боли. Вместо возражения или недовольства она лишь издала приглушённый звук где-то на грани между рычанием и стоном. Её язык прошёлся по самым чувствительным местам, проделав влажную дорожку с мучительной медлительностью. Вместо того, чтобы отстраниться, она только усилила напор, задавая более агрессивный, почти болезненный ритм.

Горячие губы и язык скользили с почти хищной настойчивостью, создавая острый, почти электрический контраст с прохладой комнаты. Каждое движение говорило яснее любых слов: она хотела вырвать, выцарапать из меня отклик — любой, пусть даже через боль и почти насилие.

На короткое, ошеломляющее мгновение плотная пелена онемения вдруг истончилась, прорвалась — и сквозь неё пробилось нечто настоящее, живое. Вспышка ощущения, яркая и острая, как лезвие под рёбрами. Такая внезапная, что даже голоса мёртвых в моей голове на секунду замолчали, будто испуганные этим непрошеным всплеском жизни.

Диана почувствовала эту перемену и её движения тут же изменились. Она медленно отстранилась, но не полностью — продолжая дразнить языком, обводя каждый сантиметр и не выпуская член изо рта. Мягкие губы скользили вдоль ствола, а горячий язык кружил вокруг головки, посылая электрические импульсы вдоль позвоночника. Делала это не спеша, с каким-то почти хищным наслаждением, не разрывая зрительного контакта.

Её глаза, неотрывно смотрящие в мои, казались тёмными омутами с расширенными от возбуждения зрачками. В их глубине мерцал слабый голубоватый отблеск псионической силы. Она задержалась ещё на мгновение, словно не желая упустить момент живого контакта. Мягкие губы последний раз скользнули по головке — уже не агрессивно, а с какой-то неожиданной нежностью. Почти прощальный поцелуй.

С явной неохотой она начала подниматься выше, оставляя дорожку влажных поцелуев на моём животе, груди, шее. Её тело скользило по моему — горячее, гладкое, обжигающее каждым прикосновением. Длилось это всего несколько секунд, но ощущалось как вечность, как путешествие из одного мира в другой.

Наконец она оказалась надо мной, оседлав бёдра. Её ладони обхватили моё лицо с неожиданной мягкостью. Лоб прижался к моему — горячий, влажный от испарины.

— Дай мне что-нибудь, — прошептала она, горячее дыхание обжигало мои губы. В голосе столько тоски и отчаяния, что промёрзшая душа дрогнула, как лёд на весеннем солнце. — Хоть что-нибудь, Макар. Маленький знак. Не уходи вот так, молча.

Что-то треснуло внутри — корка льда, намертво сковавшая грудную клетку, начала крошиться по краям. Я резко сел, увлекая Диану за собой, и одним движением развернул её спиной к себе. В её глазах, когда она оглянулась через плечо, мелькнуло удивление, тут же сменившееся искоркой надежды — такой хрупкой и робкой, что у меня перехватило дыхание. Всего на секунду пелена спала, и я снова стал тем Макаром, которого она когда-то знала.

Я надавил ладонью между её лопаток, заставляя опуститься на локти и прогнуться глубже. Она мгновенно отреагировала — не просто выполнила движение, а подалась навстречу с первобытной, голодной жадностью загнанного зверя. Выгнула поясницу, прижалась влажной, горячей промежностью к моим бёдрам.