Книга Последний Хранитель Империи 3, страница 10 – Сергей Орлов

Он резко опустил руку, и над флагманом взвился сигнальный флаг. В тот же миг корабли открыли огонь — десятки пушек выплюнули ядра, которые обрушились на стены и здания Аль-Мины.

Обстрел длился три часа. Тяжёлые ядра с пиратских кораблей методично крушили морские укрепления Аль-Мины. Несмотря на мощные прибрежные бастионы и береговые батареи, город не был готов к нападению такого масштаба — никогда прежде пираты не собирали подобной флотилии с таким количеством тяжёлых орудий. Защитные сооружения, рассчитанные на отражение одиночных кораблей или небольших групп, не выдерживали концентрированного огня тридцати судов одновременно.

Назим погиб в первые минуты атаки — прямое попадание ядра в башню, где он руководил обороной. Башня содрогнулась, а затем рухнула в облаке пыли и щебня, похоронив под собой шейха и его ближайших советников. Без лидера оборона начала разваливаться. Стражники покидали посты, ополченцы бежали, и только горстка профессиональных воинов продолжала сражаться, отступая всё глубже в город.

Когда основные стены были разрушены, к берегу устремились десантные лодки. Пираты в голубых одеяниях, с нашитыми на рукавах серебряными акулами, высадились на пристань. Они не кричали, не улюлюкали, как обычные разбойники при штурме. Они двигались молча, с пугающей организованностью, словно хорошо обученные солдаты. Их глаза горели фанатичным огнём — не жаждой наживы, а чем-то более зловещим. Разделившись на отряды, они методично зачищали улицу за улицей. Тех, кто сопротивлялся, убивали на месте — без злобы, без жестокости, просто как выполнение необходимой работы. Тех, кто сдавался, сгоняли на центральную площадь.

Австралиец лично возглавил атаку. Под ним был огромный боевой верблюд, реквизированный при захвате одного из караванов — зверь почти в два раза крупнее обычных особей, покрытый кольчужной попоной. Пират активировал свой Покров Акулы в полную силу — серебристые чешуйки покрыли его кожу, превращая её в подобие брони, а руки трансформировались в изогнутые лезвия с острыми, как бритвы, краями. Он двигался с нечеловеческой скоростью, разрезая противников одним касанием, не тратя времени на поединки. Городская стража, вооружённая обычными саблями, была бессильна против него — клинки лишь высекали искры, ударяясь о чешуйчатую кожу.

К полудню город был полностью захвачен. От процветающего порта осталось пепелище с редкими уцелевшими постройками. Центральный рынок, гордость Аль-Мины, где продавались товары со всего мира, превратился в обугленные руины. Великий храм, стоявший здесь с незапамятных времён, рухнул, погребая под собой прятавшихся внутри людей. Дворец шейха, некогда блиставший мозаиками и мраморными колоннами, теперь был грудой дымящихся камней.

На центральной площади собрали около трёх сотен выживших — в основном, те, кто сдался без боя или не успел эвакуироваться. Среди них были старики, женщины с детьми, простые ремесленники, которым некуда было бежать. Все они стояли, понурив головы, ожидая решения своей судьбы от человека, который ещё вчера был просто жестоким пиратом, а сегодня превратился в нечто куда более страшное.

Австралиец стоял перед ними, возвышаясь подобно зловещему монументу. Его голубая мантия развевалась на ветру, пропитанная кровью врагов, но сам он выглядел безупречно — ни царапины, ни пятнышка на фанатично-счастливом лице.