Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 107 – Ксения Чернова

Нина — в светлом платье с зелёной вышивкой по краю и красной лентой у горла. Она была похожа на тёплый сад в человеческом облике: спокойная, мягкая, с глазами, в которых всё ещё жила оранжерея после дождевания.

Марина стояла чуть отдельно, в короткой лётной куртке поверх лёгкого красно-белого платья, и держала в руках шлем малой авиации. Она улыбалась так, будто весь праздник придумали лично для того, чтобы наконец дать ей законное разрешение стать опасной.

Алина…

Алина была в форме.

Не в строгой командирской, а в вечерней, но всё равно форме: белый китель тонкого кроя, тёмная юбка, красная лента вместо галстука, волосы в косе, знак командира “Красной Зари” на груди. Она не сняла броню, как ночью. Она пришла в ней. Но теперь я понимал: это не отказ от себя. Это просьба видеть её целиком. Не только женщину, которая дрожала на террасе. Не только командира, которая умеет держать отряд. А оба начала сразу.

Лидия стояла рядом с комиссией у нижнего павильона. Белая, холодная, почти бесшумная. Её взгляд на мгновение встретился с моим, и я прочитал в нём одно: сегодня не прячьтесь.

Праздник начался с общего круга.

Не вокруг меня. Вокруг красного фонаря, установленного на низком постаменте в центре террасы. Светлана Романовна Бережная, председатель комиссии, произнесла короткую речь. Она говорила не как бюрократ и не как жрица морали, а как представитель общества, которое относится к счастью серьёзно.

— Взрослый выбор не измеряется силой желания, — сказала она. — Желание может быть мгновенным, гордым, телесным, нежным, дерзким, ревнивым. Всё это человеческое. Но зрелый выбор начинается там, где человек признаёт: моё чувство не даёт мне права на другого. Сегодня “Красная Заря” не сдаёт экзамен на чистоту. Чистота без живого сердца бесполезна. Сегодня отряд подтверждает, что его доверие свободно, а его свобода способна выдержать правду.

Фонари над террасой вспыхнули чуть ярче.

После общего круга начались личные сцены.

По правилам праздника никто не обязан был говорить публично обо всём. Были уровни: открытое заявление перед отрядом, беседа в прозрачном павильоне, жест доверия, отказ, перенос выбора на будущее. Я думал, что участницы будут осторожны. Но “Красная Заря” вообще плохо умела быть половинчатой.

Первой ко мне подошла Марина.

Разумеется.

Она не дала вечеру разогреться постепенно. Просто появилась рядом, положила шлем мне в руки и сказала:

— Товарищ Воронцов, у меня утверждённый маршрут ночного полёта вдоль берега. С разрешения командира, Сектора гармонии, авиационного инструктора и, что самое унизительное, комиссии. Хотите проверить, насколько официальной может быть глупость?

Алина, стоявшая неподалёку, сухо сказала:

— Маршрут утверждён на двенадцать минут. Высота ограничена. Манёвры запрещены.

Марина приложила руку к груди.

— Командир, я буду лететь так ровно, что чайки уснут от скуки.

Зоя сказала:

— Если не уснут, я их предупрежу.

Вера посмотрела на шлем.

— Если она сделает хоть один лишний вираж, нажмите красную кнопку на левом креплении.

Марина возмутилась:

— Ты поставила на мою платформу кнопку позора?

— Кнопку благоразумия.

— Это хуже.

Нина улыбнулась мне:

— Летите. Иногда человеку полезно увидеть дом сверху.

Я посмотрел на Алину. Она встретила мой взгляд спокойно, хотя в глазах было напряжение. Сегодня она не могла запретить. И не хотела запрещать. Это тоже было частью её выбора.