Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 15 – Ксения Чернова

— Это где-то записано?

— Теперь записано в вашей памяти.

Я невольно улыбнулся. Алина заметила, но виду не подала.

— Доброе утро, товарищ Северова.

— Доброе, если вы выдержите первое занятие.

— Зарядку?

— Обзорную утреннюю норму.

— Звучит почти ласково.

— Это потому, что вы ещё не знаете Зою Громову.

Мы пошли по галерее. Корпус куратора стоял на склоне, откуда открывался вид на весь комплекс. Алина не торопилась, но и не замедлялась ради меня. Я понял, что это тоже проверка: не медицинская, не спортивная, а человеческая. Буду жаловаться или подстроюсь? Начну командовать или спрошу? Попытаюсь произвести впечатление или выдержу темп?

— Ваша задача сегодня, — сказала она, когда мы спустились на широкий мост между павильонами, — познакомиться с устройством “Артека-2”, пройти вводную программу восстановления, присутствовать на утренней тренировке отряда, не мешать работе секций и не давать обещаний, которых не понимаете.

— Последнее звучит особенно интересно.

— Потому что в доме отдыха героев пятилетки многое кажется проще, чем есть. У нас нет рынка близости, нет брачных сделок старого типа, нет принуждения, но есть культура доверия. Человек из травмы может перепутать свободу с доступностью, заботу — с личной привилегией, симпатию — с обязательством.

Она говорила так спокойно, что я не сразу понял, насколько прямо она обозначила границу. Не грубо. Не с подозрением. С уважением к опасности.

— Вы думаете, я могу перепутать?

— Я думаю, что вы проснулись вчера в мире, который действует на вас сильнее, чем вы готовы признать.

Я молчал. Возразить было нечем.

Мы вышли на верхнюю террасу, и Алина остановилась у стеклянной карты комплекса. Карта ожила, стоило ей коснуться панели. Над гладкой поверхностью поднялся прозрачный объёмный макет “Артека-2”: горы, бухта, корпуса, аллеи, бассейны, стадион, мастерские, лаборатории, сады, пирсы, кинозал под открытым небом, медицинский сектор, павильоны доверительных бесед, домик связи, амфитеатр, жилые линии. Всё было подписано чистым красным шрифтом.

— “Артек-2” построен на месте старых курортных зон и расширен после Крымской программы восстановления две тысячи сороковых, — начала Алина, и её голос сразу стал почти экскурсионным, но без заученной пустоты. — Центральный корпус — администрация, библиотека, зал Совета смен, музей труда и главный клуб. Восточный склон — жилые павильоны взрослых кадровых отрядов. Западный — медицинское восстановление, минеральные бассейны, массажные и нейросенсорные залы. Ниже — спортивный сектор: арены, моревая полоса, рукопашный зал, скалодром, тир безопасного лучевого оружия, беговые линии. Южнее — лаборатории и мастерские. Сады — общие, но агробиологический сектор требует допуска. Пляжи делятся не по оплате, а по режиму восстановления: активный, тихий, медицинский, ночной.

— Ночной пляж?

— Для взрослых программ доверия, бесед, наблюдения за звёздами и вечернего купания. Под наблюдением спасателей и психологов смены.

Я посмотрел на неё.

— Даже купание под наблюдением психологов?

— Если вы видели, как люди после трудовых подвигов пытаются доказать, что они не сломались, вы бы не шутили.

Я кивнул. Она была права. В моём мире мужчины после надлома чаще всего либо молчали, либо пили, либо работали ещё больше, либо умирали в пятницу вечером. Может быть, психолог у ночного пляжа был не признаком слабости общества, а признаком его зрелости.